Слабонервным не входить.

— Когда девушка вдруг становится милой, ласковой, доброй и смотрящей на вас, как на Божество, даже если вы жирный, прыщавый, у вас нет зубов, кривой рот, большой нос и маленький член, смело подкатывайте к ней свои яйца. Это время по длительности у всех разное, но в среднем длится не больше пяти дней.

Не дожидаясь, что ответит его собеседник, Полуянов скидывает звонок и переводит на меня взгляд. Долгий, оценивающий. И вот хрен разберешь, о чем он думает. Затем он встает из-за стола, берет резюме и подкатывает свое креслу к моему. Усаживается и тут же тянет ладони к ручкам моего кресла. Дергает на себя так, что мы касаемся друг друга ногами. Я тут же поворачиваю сведенные ноги чуть в бок. А этот придурок намеренно подается ко мне своим лицом. Если сейчас снова начнет нюхать, вмажу!

Но вместо задействования своего носа, он отдает предпочтение глазам. Точнее опускает взгляд на мою шею, затем на грудь. Платье у меня закрытое, с рукавами три четверти. Там рассматривать нечего.

Задержавшись больше положенного на верхних девяносто, он опускает взгляд на мои ноги. Которые тоже не очень-то и открыты.

— Тебя волнует моя близость? – неожиданно спрашивает он.

— У меня не овуляция, – зачем-то произношу я, на что Полуянов открыто усмехается.

— Повторяю свой вопрос: тебя волнует моя близость?

— Однозначно.

— Это плохо.

— Конечно, плохо. Я бы сказала, очень плохо сидеть так непозволительно близко, когда гуляет ковид. Социальная дистанция, не слышали?

— Засчитано, Наталья Евгеньевна. Итак, – переводит взгляд на мое резюме. – Тридцать четыре года. Недавно был день рождения.

— Ага.

— Поздравляю, – тянет руку в карман брюк и достает оттуда конфету. Протягивает ее мне.

— Спасибо, но не надо.

— Ты же не на диете.

— Одну конфету давать нельзя. Примета плохая. Минимум две.

— От сердца отрываю, – тянется в карман и достает еще одну. – Поздравляю.

— Гранд мерси.

— Итак, тридцать четыре года, не замужем. Детей нет, – пусть только спросит почему не замужем. Так долбану каблуком, что станет не Полуяновым, а Полуглазовым. – Хорошо, – тихо произносит он, не дав мне воспользоваться каблуком. Родилась в.., – запинается, делая паузу. – Калинковичи это где?

— В Калинковичах, – произношу очевидный ответ.

— Гениально. А если поточнее?

— Гомельская область.

— О, братья белорусы. Батька не был против твоего отъезда? – в принципе, туфлю надо все же снять. Пусть будет наготове.

— Нет.

— Почему?

— Потому что при отъезде я была недееспособной.

— Тяжелая авария?

— Почти. Я была младенцем, неконтролирующим свои физиологические реакции.

— Ясно. Не вкусила, значит, тушенку и сгущенку. Ладно. Прежде чем вдаваться в подробности нашей работы, я хочу тебя отсобеседовать. Согласна?

— Ну давайте, Александр.., – блин, как его отчество?!

— Владимирович. Согласна?

— Да, Александр Владимирович, согласна.

— Давай начнем с простого и очень показательного. Отсоси мне, Наталья..