Страница 17 из 106
Глава 9
То ли Полуянов смиловался, то ли Гена нагадил ему ночью, не дожидаясь утренней прогулки, но меня минует участь гулять с собакой в такую рань. Но, увы, избавиться от общества балабола, то есть не работать с ним в субботу – не получается. Равно, как и не получается проснуться в такую рань.
Правда, стоило мне оказаться на улице, как сон рукой снимает. Середина октября стойко напоминает крещенские морозы. В качестве бонуса, еще и ветер такой силы, что сметает даже мое, далеко не тощее, тело. Замерзшими, еле послушными пальцами набираю сообщение Кате.
08:15
«На улице дубак. Я всю жопу отморозила. Не вздумай надевать короткую юбку!»
08:16
«Благодарю за заботу, Наталья. Я давно завязал носить юбки и уже надел трусы с начесом»
Да твою ж мать!
08:17
«Извините, номером ошиблась»
08:17
«Ты испекла мне сосиски в тесте?»
Блин! Оглядываюсь по сторонам, крепче сжимая одно рукой слетающий капюшон куртки. Фух, благо не прошла пекарню.
«Да. А вам сколько надо было?»
08:17
«А ты сколько испекла?»
08:17
«Шесть»
08:17
«Бери все»
Захожу в пекарню и.. стопорюсь. Сосиски имеются в большом количестве. Вопрос в тесте. Слоеное или дрожжевое? Возьму разных, сразу догадается, что не домашние.
08:18
«Надеюсь, в слоеном тесте испекла, а не в дрожжевом?»
Ну, спасибо.
08:18
«Конечно. Оно посытнее. Как раз жирок на зиму подкопить»
Одними сосисками дело не обходится. Сверху покупаю себе еще немножко жирка в виде булочек с корицей.
Я не успеваю окончательно отморозить себе пятую точку. Не дохожу несколько метров до остановки, как рядом со мной тормозит машина.
— Садись, – из открытого окна доносится уже знакомый голос. Сначала квартира не вяжется с его статусом, теперь машина. Что-то тут нечисто.
Усаживаюсь в машину и все же не выдерживаю.
— Лада? Вы куда бабки деваете, Александр Владимирович? Машинка не по статусу, не находите?
— Поддерживаю отечественный автопром.
— Что-то попахивает чем-то.
— Наверное, дешевыми сосисками в тесте, которые ты купила в пекарне? – вот же сученыш.
— Не этим.
— А чем?
— Звездежом. Любимая тачка в ремонте, да?
— Нет.
— Украли?
— Нет. Проиграл в карты на желание. Месяц должен ездить на этой. Как поживает твоя жопа? – чего, блин? – Разморозилась? – и тут до меня доходит. Это отсылка к моему сообщению Кате. Попа, надо признать, и вправду разморозилась.
— Благодарю. С ней все хорошо.
— Я автоподогрев сиденья включил, – ах, вот оно что.
— Спасибо. Вы очень заботливы.
— Чего не скажешь о тебе. Я просил испечь, а не купить сосиски в тесте.
— Так их испекли, а я купила.
— На будущее. Я не привередлив к еде и ем все. В том числе и шаверму из ларьков, но к сосискам у меня особые требования. Там кладут самые дешевые, а я люблю хорошие.
— Ой, да расслабьтесь, в дорогих тоже мяса с гулькин хрен. Вкусно и все. Будете? – достаю пакет с выпечкой и протягиваю его Полуянову. Он колеблется несколько секунд, но все же соглашается.
— Давай.
Пока он поглощает сосиски в тесте, неотрывно следя за дорогой, я в ответ достаю булочки и принимаюсь наслаждаться сдобой. В какой-то момент чувствую на себе его взгляд.
— Что? – нехотя поворачиваюсь к нему. – Мне замуж не надо, хочу и ем. К тому же целлюлит сам себя не накормит.
— Не привык, что женщины при мне едят что-то кроме воздуха.
— Я еще и какаю не бабочками. Но не волнуйтесь, это священное таинство я при вас делать не собираюсь.
— Ты изучила анкеты? – вдруг произносит он, выхватывая из моей руки остатки булочки. И следом отправляет ее себе в рот.
— Да.
— Всех запомнила?
— Да.
— И что ты о них думаешь?
— Говорить, как реально думаю или подбирать слова, чтобы показаться приятной, милой и лживой, как все на телевидении?
— Разумеется, первое.
— Хорошо, – достаю папку из сумки и свой ежедневник с пометками. Полуянов косится на меня максимально странно. Точнее на мои заметки с разноцветными стикерами. – Итак, я пометила всех участниц по номерам в той последовательности, в какой лежали их анкеты и просмотрела все их социальные сети.
— Ты меня поражаешь все больше и больше.
— Чем?
— Никто так ответственно не подходил к изучению участниц.
— А мне было интересно узнать, каких несчастных вы разводите на пол-ляма.
— Ну, слава Богу, что причина в этом. А то я уж было дело подумал, что ты такая ответственная. Ну давай, Наталья, извергай.
— Итак, абсолютно все участницы врут. Но больше всего номер четыре.
— Это которая сисястая? Рыбалкина?
— Она самая.
— Почему ты решила, что она больше всего врет?
— Потому что она пишет, что в апреле две тысячи двадцатого года чуть не утонула в Дубае, после чего она стала активно заниматься плаваньем.
— И что не так?
— Во-первых, с такими сиськами и губами сложно утонуть. Они служат прекрасной подушкой безопасности. Можно подумать, что она их сделала после две тысячи двадцатого года, но нет. Судя по фотографиям в социальных сетях, грудь появилась в две тысячи восемнадцатом. Но это все лирика. Врушка не могла быть в Дубае в апреле двадцатого года, потому что у нас был локдаун. Теоретически она могла застать это время, находясь там на отдыхе, но второго апреля она выложила фотографию с надписью: «празднуем день рождения мамы в изоляции». И это было у нас. В анкете так же указано, что она хорошо готовит. Брехня. На ее фотографиях в соцсети видна только сервировка еды, которую она заказывает. Хобби – вязание и макраме тоже абсолютная ахинея. С такими ногтями задницу сложно подтирать, что уж говорить про владение спицами.
— Ты всех участниц так проверяла? – задумчиво интересуется Полуянов.
— Да. Но у большинства фото только на аватарке и их социальные сети мало говорят о их владелицах. Кроме того, половина из участниц откровенно страшненькие. Еще пятеро фотографировали себя сверху, чтобы скрыть лишний вес. У одной страбизм, хотя на фото из анкеты это не понять.
— Что у одной из участниц?
— Страбизм. То есть отклонение зрительных осей от направления на рассматриваемый объект, при котором нарушается скоординированная работа глаз и фиксация на объекте зрения, – хорошо, что нам загорелся красный цвет и Полуянов остановил машину. Смотрит на меня как на полоумную. – Ну, косая.
— И кто у нас косит?
— Номер пять.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
— Я думал, после Дубайска ты не сможешь меня удивить. Ан нет. Что еще скажешь?