Слабонервным не входить.

Глава 6

Сложно сказать, чего в действительности он от меня ждет. Но одно могу сказать точно: Полуянов отчаянный мужик, раз после соплеотсоса просит меня сделать ему интимный массаж. Он откровенно забавляется над ситуацией и даже не скрывает это. Улыбается, поглощая булочку с маком, покрытую шоколадом. И ест с таким упоением, что хочется умять оставшиеся булочки втихаря. Чумазый свин.

— Да вы смелый мужчина.

— Сам от себя в шоке. Но после соплеотсоса у меня потребность поддерживать высокий уровень азарта. Сколько еще булочек осталось?

— Больше нет.

— Сколько? – вот же настойчивый собачий сын.

— Одна.

— Значит, две. Не смей съедать мои булки. По глазам вижу, что хочешь. Тебе еще фигуру надо беречь, пока не выйдешь замуж, – козел.

— Я больше не планирую.

— Тем хуже для тебя. Значит, беречь надо всегда. Охренные булочки. Молодец твоя Катерина.

— А почему Катя? Может, они магазинные.

— Да прям. Только в домашних будет столько мака. Еще и так щедро политы шоколадом.

— А может быть, их приготовила я, чтобы сделать вам приятно, – Полуянов чуть ли не давится булочкой. – Согласна. Переборщила.

— Я жду, Наталья Евгеньевна, своего интимного массажа, – с предвкушением произносит он, а затем облизывает от шоколада пальцы.

— Пять секунд.

За пять, разумеется, не справляюсь. Но меньше чем через минуту я возвращаюсь в его кабинет с сумкой в руке. Полуянов демонстративно закатывает глаза.

— Дай сюда.

— Что?

— Сумку.

— Боюсь, что вам этот фасон не подойдет. Синий будет сливаться с вашими голубыми глазами.

— Живо дай сумку.

— Это нарушение личных границ.

— Ты мне уже вставила соплеотсос в ноздри. Границы пройдены, – он выхватывает мою сумку.

Готова поклясться, что он малость охренел от ее веса. И даже это не скрывает, демонстративно поднимая сумку то вверх, то вниз.

— Тут навскидку килограмма четыре. Как ты это носишь?

— Спорт – наше все. Люблю качать руки.

Признаться, я не ожидала, что Полуянов начнет доставать содержимое сумки. В принципе, там не может быть ничего такого, за что мне может быть стыдно. Наверное. Ну, кроме беспорядка. Но в целом я достигла определенного уровня пофигизма. Ну, подумаешь, куча чеков и немножко фантиков. Мини-аптечка, несколько прокладок, две шоколадки. Кошелек. Моя книга – на случай кому-нибудь подарить. Жаль, что уже обложка с царапинами.

— Восполняем недостаток любви и секса через чтение женских романов?

— Почему сразу женские? Их и мужчины читают.

— Значит, восполняем.

Дальше хуже. Вот уж чего я не ожидала увидеть в своей сумке, так это плоскогубцев. Полуянов удивленно приподнимает брови, косясь на меня.

— Мне это подкинули. Наверняка кто-то в метро сегодня.

Так он мне и поверил. Благо гигиеническая помада отвлекает его от возможных комментариев в мою сторону. А вот, когда он достает прозрачную стеклянную бутылку от водки, надо сказать, не пустую, на его лице так и появляются вопросики.

— Пьешь, Наталья Евгеньевна?

— Пью. Магний, витамин Д, коллаген и омегу.

— А водяру?

— Не пью. Я больше по вину. У вас в руке святая вода, если что.

— Святая? – произносит, не скрывая иронии в голосе.

— Она самая, – разумеется, он мне не верит. Я бы на его месте тоже не верила. Однако, нюхнув содержимое, убеждается в обратном.

— Честно говоря, водке я бы удивился меньше. Спрашивать зачем святая вода?

— Не надо.

А вот теперь снова удивлена я, когда Полуянов достает молоток. Подарок Шавкину лежит в моей сумке хрен знает сколько лет. И тут меня осеняет. Какая же я бережливая умница. Сумке пять лет, а она как новенькая. Я просто мечта жадного мужика.

— Молоток?

— Это неврологический молоточек. Он вообще не мой. Мужу покупала сто лет назад в качестве подарка. Но думала, что посеяла его, а он оказывается здесь.

— Значит, бывший муж у нас невролог?

— Не знала, что вы тоже были за ним замужем.

— Зато я знаю, что языкастых женщин большинство мужчин боятся и обходят стороной.

— Так, может, я так и задумала?

— Может. Но у всего есть причина. Почему разошлась с мужем?

— Из-за его чрезмерного увлечения наукой.

— Не уделял тебе должного внимания?

— Уделял, но уж слишком углубился в науку. Прям сильно глубоко. Иногда, как оказалось, и работу на дом брал.

— И после того, как ты пришла домой и застала мужа за глубокими научными занятиями со студенткой или ординаторшей, ты подала на развод.

— Какой вы проницательный, Александр Владимирович.

— И где они познавали науку? На кровати?

— На кухонном столе.

— Ты хоть отпиздила их?

— Нет, конечно.

— И что ты сделала? Я интересуюсь в целях более детального разбора женского поведения. Не из праздного любопытства.

— Ничего.

— Просто ушла?

— Нет, конечно. Я есть хотела.

— И?

— Подошла к холодильнику и достала из него кастрюльку с супом. Поставила на плиту. Потом закинула хлеб в тостер. И пока грелся суп, я отрезала кусок вареной колбасы, – правду говорят, хочешь, чтобы тебе не поверили, скажи правду. Полуянов точно мне не верит.

— Это все, что ты помнишь? – насмешливо интересуется он.

— Помню, что варенка была очень вкусная.

— А если серьезно?

— Я серьезно.

— И что они в это время делали?

— Ну что-то бормотали, одевались.

— А ты ела колбасу.

— Да. И мне было очень хорошо.

— Откат наступил позже?

— Откат?

— Осознание того, как с тобой поступили и всей ситуации в целом.

— Ага, – киваю, отводя взгляд. Говорить, что отката не было и я просто почувствовала себя самым счастливым человеком – точно не стоит. – Хотите, я могу подарить вам этот молоточек?

— Если сейчас подаришь, то какую другую херню найдешь мне на двадцать третье февраля? – еле сдерживаю смех. Он что думает, что я буду тут работать больше одного курса?

— То, что и полагается. Трусы, носки или пену для бритья.

— Это жены дарят. А я тебя даже пока не трахнул, а ты уже на святое замахнулась, – мне же это не послышалось? Пока? – Ладно, забираю молоток. Буду бить тебя по коленкам и рукам, когда будешь себя плохо вести.

И действительно убирает молоточек в ящик своего рабочего стола.

— Я не очень люблю, когда меня бьют. Лучше обзывайтесь моей фамилией.

— Мне кажется, в тебе есть нераскрытый потенциал. Возможно, словишь кайф от легкого БДСМ.

— Возможно, вы правы. И я словлю кайф, если кого-то отлуплю.