Слабонервным не входить.

— Спасибо за комплимент, дорогая.

— Всегда пожалуйста. Ваша замена приехала. Идите встречать.

Максимально странное чувство – отдавать ребенка на целую неделю кому-то. Даже Кате. Хоть та и была с Никой множество раз. Вдруг до меня доходит. Это же не на день, а на целую неделю. Что я творю? Зажимаю в руках булочку, не желая отдавать. Катя смотрит на меня странно, оно и понятно.

— Натальюшка, ты чего?

— Что-то страшно как-то ее оставлять.

— Клянусь его членом, что с ней все будет хорошо.

— Ты дура, что ли? – возмущенно бросает Кирилл.

— Зато точно будет стимул следить в оба глаза, – невозмутимо бросает Катя, беря на руки Нику.

— Кирилл, выдыхай, я видела, как она скрестила пальцы, – безбожно вру я.

— Скрестила она.

— И вот этим вы оставляете ребенка? Капец, – возмущенно бросает Арина.

— Слушай, деточка. Лучше тебе валить в свою комнату, пока колени смотрят в нужную сторону. Ты мне тоже, если что, не нравишься, – парирует в ответ Кирилл, беря на руки младшенького котейку. – Вася, Федя и Гена. Все ушлепские имена выбрали для животных? Странно, что дочь нормально назвали. Должна была быть какая-нибудь Зинаида, под стать этим.

— Сказал человек, у которого кот Валера, – саркастично отмечает Катя.

— Ты вообще-то меня должна меня защищать, а не топить. И у меня хотя бы кот так назван от любви к валерианке, а эти откуда?

— Федя на самом деле Федора, хотя до последнего была просто кошка. Она изгадила всю стопку сказок, одной из которых была «Федорино горе», так и получила прозвище. Сыночка ее чистый Васька. Типичный представитель котячьих. Геннадий, на самом деле Генрих, – неожиданно произносит Саша. Чего, блин?! – По паспорту. Но я за русские имена. Какой он нахрен Генрих?

— Ну, да, он, конечно, вылитый Гена, – не скрывая сарказма выдаю я. Этому красавчику действительно подходит королевское имя Генрих, а не то, что мы имеем.

— Вот и я так подумал. А теперь, дети мои, заткнулись все. Кончаем собачиться. Давайте жить дружно.

Я полная размазня. Несмотря на то, что такси уже ждет, так и хочу придумать способ остаться. И Саша это видит.

— Наташ, это всего неделя.

— Да, надо просто сесть в самолет. Тяпнуть и расслабиться.

— Правильно, пятница – тяпница. Пора бы тебе уже и бахнуть после вынужденной алко-завязки.

— Дурак.

— Стойте, – вдруг произносит Арина, когда Саша открывает мне дверь машины. – Я хотела сказать, что.., – впервые вижу на ее лице такую озадаченность. И вот эта девчонка, которая вечно знает, что ответить и как поддеть, стоит и мнется.

— Что? – интересуется Полуянов.

— Я хотела сказать, что.. проконтролирую их, если что.

— Ну и правильно. А то не хотелось бы чтобы кто-то оставался без главнокомандующего. Но ты ведь не это хотела сказать, – улыбаясь произношу я.

— Не это. Я тут подумала, вдруг вы там умрете в самолете.

— Умрете в самолете. Какая прелесть. Спасибо, дорогая, – усмехаясь произношу я.

— Я к тому, что..ну вы же можете там того, а мы как-то так расстанемся нехорошо. В принципе, вы не ужасные. Нормальные.

Сдержать смех не получается ни у меня, ни у Саши.

— Господи, оказывается, мои герои легко произносят слова любви. Арина, мы все и так знаем, и понимаем.

— Ну, хорошо. Давайте..не умирайте там.

— После таких признаний, ни за что не умрем, – не скрывая усмешки выдает Полуянов.

* * *

И все-таки хорошо быть женой Полуянова. Отсутствующие при покупке билетов места в бизнес-классе вдруг оказались очень даже в наличии. Бесплатно. Что вдвойне не может не порадовать. Жизнь прекрасна. А еще прекрасно проспать в удобнейшем кресле почти весь полет, после нескольких бокалов шампанского.

Потягиваюсь в кресле и вдруг понимаю, что четко ощущаю на себе взгляд Полуянова. Поворачиваюсь к Саше. Он не сводит с меня взгляда.

— Что? Тушь размазалась?

— Нет. Ты вполне красива.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Это не тон Полуянова. И не его манера поведения. Что случилось? И тут мой взгляд падает на книгу в его руках. Мою книгу.

— Я на тебя в суд подам.

— В смысле?

— Ты украла слоган моих курсов и присобачила его в свое название.

— Не знала, что фраза: «Слабонервным не входить» принадлежит тебе. Ну, подавай, муженек. Это все твои претензии?

— Александр Владимирович? Ну ты бы хотя бы имена изменила.

— Ну, справедливости ради, твою фамилию я изменила. Хотела Полуглазов, но как-то некрасиво.

— Да ладно?

— Ага. Это все твои претензии?

— Нет. Где секс в туалете?

— В созвучном слове.

— Я серьезно. Секс в туалете должен был быть.

— И я серьезно. Я больше не буду писать секс. Я же мать.

— Не звезди, мать.

— Ну, раз такой умный возьми и сам напиши.

— И напишу. Неужели так сложно?

— Дерзай. Давай слету.

— Да элементарно. Что у вас там? Он вошел в меня одним мощным толчком. По спине струился пот прямо в ягодичную ложбинку.

— В ягодичную ложбинку?

— Ну не в жопу же. Не литературно.

— Ну, вот как придумаешь литературно, так маякни.

— Пренепременно. У меня вопрос. Я что реально такой, каким здесь изображен?

— А что не так? Прекрасный герой, – вполне серьезно произношу я. – Без сарказма.

— Ладно. Я подслушал ваш разговор с Ариной там на ковре.

— Какой ужас, – наигранно возмущаюсь я, прикладывая руку к груди.

— Я в курсе, что ты тоже это делаешь.

— Да?

— В прошлый раз у тебя что-то хрустнуло, когда мы бухали на кухне с Кириллом, я понял, что это ты, потому что у других хрустеть пока ничего не может.

— Блин, да. Что-то с щиколоткой было.

— Так вот. Я что действительно полностью каблук? – какая прелесть. Не каблук ли я, а полностью ли.

— Нет, конечно. Ты просто уступчивый, уважающий свою женщину мужчина, знающий, что ей нужно. Самый лучший мужчина.

— Значит, полностью.

— А я правда настолько ужасная хозяйка?

— Нет, конечно. Просто кто-то один должен быть красивым: ты или дом. Ты разумно выбираешь себя и не вступаешь в контры с пылью. Меня это очень даже устраивает.

— Значит, ужасная. Ну и ладно, будем мы еще загоняться над словами какой-то малолетки.

— Ну, надо признать, она умна не по годам.

— Аж бесит.

— Согласен.

— Надеюсь, Ника не будет такой умной придирой.

— Помолимся, чтобы она была лучшей версией нас.

— Помолимся. А знаешь что?

— Что?

— Мне кажется, у меня активирован режим овуляции, – кладу руку на его бедро.

— Это угроза от Невменько или?

— Напутствие от Полуяновой.

— Ну, тогда, ладно. Выдыхаем.