Слабонервным не входить.

Глава 51

Розовый или голубой? Тянет на все розовое, но здравый смысл останавливает от необдуманных покупок. Откладываю розовые ползунки в сторону. Все же слова гадалки про сына никуда не могу деть. С вероятностью девяносто девять процентов у нас будет мальчик. Жалею ли я, что отказалась узнавать пол ребенка? Однозначно, да. Но когда пузо уже лезет на лоб, поздно менять решение. К тому же, даже зная пол, суеверие мне все равно не даст купить вещи заранее, даже накануне родов.

Одно для себя решила точно – тревожной мамкой, не сводящей со своего ребенка глаз, я не буду. Иногда возникают противные мыслишки: что было бы, если бы я отдала дочь в детский садик и не была зациклена на ее правильном развитии? Возможно, она бы нахваталась в саду каких-нибудь микробов, поела бы из песочницы песка, и не только его и тогда бы, укрепив донельзя иммунитет, она бы не заболела пневмонией. И все бы не повернулось вот так.

Но тут же себя одергиваю. Может, у Саши была дочка с крепким иммунитетом, без гиперопеки, а все равно ее постигла та же участь, что и мою. Чему быть – того не миновать. Да и чего греха таить, если бы все так не сложилось, я бы, возможно, по-прежнему была замужем за неврологом, которого приходилось бы терпеть и делать вид, что любишь, ради сохранения семьи, стало быть, и не встретила бы Полуянова.

И как бы ни было стыдно в этом признаваться, я не хочу сейчас сценарий той жизни, где нет Саши. Мне сложно представить, что почти год назад я была одна. У меня стойкое ощущение, что я знаю его сто лет. И прожили мы вместе не менее десятка. Равно, как и знаю, что иногда мне хочется его прибить. Вот как сейчас, когда к этому гаду подошли две сто процентов свободные девахи, явно выбирающие подарок для новорожденного их новоиспеченной мамки-подружки.

И что делает этот гад? О чем-то с ними говорит. Але, блин. Мужик в детском отделе. Ни стыда, ни совести. Он еще и улыбается. Кажется, кто-то хочет остаться не Полуяновым, а Полуглазовым. Успокаивает только тот факт, что обычно у нас обоюдная игра и это держит в своеобразном тонусе. Проблема в том, что не сейчас, когда пузо лезет на лоб и сексуальности во мне минус сто.

Когда девки отходят от Полуянова, я направляюсь к Саше, нацепив улыбку.

— О чем беседовали с девочками, Александр Владимирович? Давайте угадаю. Обсуждали молокоотсос?

— Боже упаси. Знать не знаю ничего об этих ненужных устройствах.

— Очень даже нужных.

— Ненужных. Деть должен не лениться и справляться с грудью сам. А если что останется, я дососу сам.

— Ну, сосите, Александр Владимирович, – зачем-то как можно громче произношу я. – Так что с девочками обсуждали? Стул новорожденного?

— Однозначно, нет. Какашки не моя тема, это будешь делать ты.

— Чего, блин?!

— Шучу, шучу. Да помою я жопу младенцу. Торжественно клянусь. Давай закажем белую кроватку? А присобачить потом розовый или голубой балдахин – минутное дело, – пока я рассматривала одежку розового цвета, которая нафиг не нужна младенцу, Полуянов, высматривал кроватки. Ну, и правильно. Кто-то в семье должен быть практичным и умным. И это буду не я.

Смотрю на выбранную им кроватку и понимаю, что она мне не нравится. Перевожу взгляд на рядом стоящую. Одинаковые. Гормоны по-прежнему шалят, оттого и хочется в очередной раз проверить Полуянова на прочность.

— Мне эта больше нравится.

Памятник. Надо при жизни поставить памятник мужчинам, сносящим все капризы своих беременных жен. Почему-то в обществе принято считать героинями только беременных женщин и забывается о том, что нормальным мужикам ничуть не легче. А уж, если включить объективность, Саша хороший муж, который ни разу не предпринял попыток избить меня битой, хотя я бы на его месте себя точно отметелила за дичь, которая иногда вылетает из моего рта. Ну и за некоторые действия аналогично.

— Ну, давай эту, – спокойно соглашается Саша. – Тогда оформлю, когда ты будешь в роддоме.

— Когда?

— Что когда?

— Когда я там уже буду?

— Хочется поскорее?

— Лето. Духота. Жир распределился на ляжках. Они трутся. Я хочу спать хоть иногда на животе и спине. Продолжать?

— Я вполне могу сам додумать эту цепочку. Но у тебя не трутся ляжки, ты купила шорты под платье, – замечательно.

— То есть ты сейчас знаешь, что я в этих панталонах?

— В шортах. Конечно, знаю. В чем проблема?

— В том, что твоему сыну или дочке пора уже вылезти из меня.

— Мне как-то помочь?

— Да.

— Как?

— Скоро узнаешь. Так о чем со шлюшками разговаривал? Ой, в смысле с девушками.

— Они мной восхищались. Точнее моими видеокурсами. А я тешил свое эго, слушая какой я офигенный, – а еще говорят, надо всегда говорить правду. Ну-ну.

— Ну, пойдем, офигенный, смотреть одежду. Мне и тебе.

Целью моего похода было вывести Полуянова из себя какой-нибудь уродской сумкой или платьем по цене почки, чтобы с него наконец-то слетел статус соглашающегося на все каблука. Заодно и прикупить ему какое-нибудь уродство по нормальной цене, чтобы он выглядел как болван, а не как сексуальный мужик с татуировками, которые видны из-под футболки.

Оттого и подобрала ему ушлепскую панаму, рубашку, смахивающую на найденную на помойке, разумеется, на пару размеров больше, чтобы не было видно, что у него имеются мышцы, и шлепки. Но я точно не планировала встретить такой толстой, да еще и ненакрашенной, Ирочку. Несмотря на набранные килограммы и отсутствующую косметику, она меня сто процентов узнала. Стою как вкопанная возле раздевалки. С одной стороны, хочется козырнуть перед сучкой Полуяновым, с другой, как представлю каким дебилом он будет выглядеть в панаме..

— Привет. Ой, какая ты огромная, – обводит взглядом мой живот и ноги. Клевета. Шестнадцать килограммов не так уж и много, учитывая вес ребенка и матки. Ага, скажи еще это ей.

— Да, во мне растет богатырь. Весь в папочку, – намеренно провожу рукой по волосам, козыряя обручальным кольцом.

— Ну, поздравляю. Курсы творят чудеса, даже с так..

Стерва замолкает, когда шторка переодевалки открывается. Не знаю, от чего она больше охренела. От того, что это Полуянов или от его ушлепского прикида. Панама топчик. Словно почувствовав, что теряет фору с таким-то головным убором, он моментально снимает сие уродство. Ну и ладно, зато кольцо на пальце продемонстрировал. И вот уж кто, но Ира его точно заметила.

— Так вы что..женаты?