Страница 32 из 89
Глава 17
Макс
— Ты совсем берега попутал, Воронов?! — орал в трубке Скворцов так, что мне даже динамик пришлось сделать потише. — Какого хера ты творишь?!
Я прижал телефон плечом к уху, открывая дверь квартиры.
— И тебе добрый вечер, Егорушка. Как погода в столице?
— Погода отличная, а вот над Самарой, судя по моим каналам, сгущаются тучи! — не унимался адвокат. — Макс, ты думаешь, если ты закопал жмуров в лесу, то их там не найдут? Местные грибники, блять, очень любознательные! Сегодня утром нашли твою «клумбу».
Я замер на долю секунды, вставляя ключ в замок. Блять. Я же глубоко копал. Лисы? Собаки разрыли?
— И что? Мало ли в самарских лесах жмуров. Места у нас живописные, экология хорошая.
— А то, Макс, что у двоих из них шеи свернуты так, как умеешь делать только ты! Это твой гребаный почерк! И теперь люди Мирона носятся по всему городу, ищут огромного лысого ублюдка, который двигается, как спецназовец, и ломает людям кадыки! Они уже по камерам твой силуэт срисовали! Какого черта ты вообще полез к Миронову?!
— Я к нему не лез, Егор, — толкнул тяжелую дверь пентхауса. — Он первый начал. Вернее, его люди. И вообще, это длинная история.
— У тебя будут длинные похороны, если ты не заляжешь на дно! — рявкнул Скворцов. — Макс, я тебя умоляю, не включай Рэмбо. Мирон — это не уличная шпана. У него половина города в кармане. Если они выйдут на твое агентство, твоей легальной жизни конец.
— Спасибо за сводку, Егор. Я всё контролирую. Отбой.
Сбросил вызов, прежде чем он успел выдать очередную порцию паники.
Ситуация, конечно, так себе. Нашли быстро. Значит, у Мирона есть свои ищейки, и они работают куда эффективнее самарской полиции.
Что ж, будем решать проблемы по мере их поступления.
Я прошел в прихожую, бросил ключи на тумбочку.
В гостиной работал телевизор — бормотал какой-то дурацкий сериал. Я шагнул в комнату и остановился.
Настя сидела на диване, поджав под себя ноги. На ней была серая футболка, которая смотрелась на ней как платье, и короткие домашние шорты.
Мой взгляд непроизвольно скользнул по ее бедрам, и мозг услужливо подкинул дневную картинку с камеры видеонаблюдения, где эта же самая Дюймовочка в одних кружевных трусах ползала по паркету кверху задом.
Я не сдержал короткой, кривой усмешки.
Извращенец.
Услышав мои шаги, она оторвалась от телевизора и посмотрела на меня своими огромными глазищами.
— Чем занималась сегодня? — буднично спросил я, снимая куртку и проходя к кухонному острову.
Настя пожала своими хрупкими плечами.
— Ничем особенным. Телик смотрела.
Ага, как же. Знаю я твое «ничем».
Я выложил на столешницу пакет с продуктами, который захватил по дороге. Повернулся к раковине, чтобы вымыть руки, и мой взгляд зацепился за странный предмет.
На самом краю стальной мойки, рискуя в любую секунду свалиться в слив, лежала какая-то крошечная металлическая хрень. Блестящая палочка с двумя шариками на концах.
— Это что такое? — я взял эту микроскопическую деталь двумя пальцами и повернулся к Насте, демонстрируя находку.
Она вздрогнула, глаза ее расширились. Девушка буквально подскочила с дивана и в три шага преодолела расстояние до кухни, бесцеремонно выхватывая штуковину у меня из рук.
— Нашли! — выдохнула она. — А я весь день искала, под диваном ползала… Думала, потеряла с концами.
Она счастливо улыбнулась, зажав деталь в кулаке.
Я сложил руки на груди, с интересом глядя на нее.
— Повторяю вопрос: это что такое?
Настя подняла на меня глаза.
— Штанга.
Я перевел взгляд с ее лица на сжатый кулачок, потом снова на ее лицо.
— Штанга? Насть, я, конечно, давно в зал не ходил, но я точно знаю, что такое штанга. И вот эта блоха — это не она.
Настя лишь загадочно хмыкнула. Повернулась к раковине, включила воду и тщательно промыла свою «штангу» под струей. Затем, глядя прямо на меня, она ловкими движениями пальцев открутила один из металлических шариков.
А дальше произошло то, от чего у меня натурально зависла система.
Настя открыла рот, высунула язык, и я увидел там аккуратную дырку. Она деловито, не морщась, просунула металлический стержень прямо сквозь свой язык снизу вверх, а затем закрутила блестящий шарик сверху.
Клацнула зубами, пряча язык, и невинно похлопала ресницами.
— Это что за срань такая? — только и смог выговорить я, глядя на ее рот.
— Пирсинг.
— В языке?
Она широко улыбнулась, демонстрируя блестящий шарик по центру языка.
— Ага.
— Зачем?!
— Прикольно.
— Чего? Я иногда за обедом язык прикушу — чуть ли не умираю от боли, аж слезы из глаз. А ты взяла и проколола его насквозь куском металла. У тебя с головой всё нормально вообще?
Настя скрестила руки на груди. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по шее, спустился к моим сбитым костяшкам.
— У вас половина тела в татуировках и шрамах. У вас с головой всё нормально?
— У меня? Нет. Уже кажется говорил, я маньяк и псих.
Настя отвернулась к холодильнику и еле слышно, себе под нос, буркнула:
— Оно и видно.
Моя челюсть медленно, но верно поползла вниз.
Эта пигалица, которая еще вчера тряслась от одного моего взгляда и падала в обмороки, только что меня приложила? В моем же доме?
— Борзоты объелась, Дюймовочка? — обманчиво ласково поинтересовался я, делая полшага к ней.
Она замерла с приоткрытой дверцей холодильника. Немного стушевалась, но отступать не стала.
— Мне родители запрещали даже уши прокалывать. Мама говорила, что это вульгарно. А я очень хотела! Поэтому, когда в мед поступила, сама себе язык проколола в общаге. Его же не видно, если специально не показывать. И родаки не знают.
— Сама себе? Господи, чудо, что ты от заражения крови не откинулась. А сняла-то зачем, если так хотела?
— Мясо вчера ела, которое вы приготовили, — она смущенно опустила глаза. — Жевать было неудобно, цеплялось. Вот и вытащила. А потом забыла, куда положила.
Я смотрел на нее. На эту худую, нелепую девчонку в огромной футболке, которая боится собственной тени, но при этом сама себе дырявит язык в общаге назло маме.
Меня передернуло.
Просто от мысли о том, как металл трется о зубы, как он проходит сквозь живую мышечную ткань. Жутко это всё. Неправильно.
Хотя…
Мой взгляд снова задержался на ее губах. Инородный предмет во рту. Металлический шарик на языке.