Служить и защищать

Глава 23

Утро началось как обычно: ранний подъем, разминка, завтрак. Потом покормил животных, сел в «Шеветт» да поехал в участок. Снова пошел дождь, и я очень обрадовался, что у меня с собой есть куртка получше, чем та потертая кожанка. Ранним утром ехать в ней было уже совсем не жарко — возможно, сказывалась замена нормального бокового стекла на пакет.

Переоделся, получил рацию, наручники, оружие, а потом отправился на брифинг, где сержант устроил нам самый настоящий разнос. А все потому, что на него надавил капитан, на которого надавили в мэрии, из-за того, что город получает слишком мало денег с штрафов. В общем, нам выдали план на десяток штрафов до конца смены, и сказали, чтобы пока мы не выполним план, в участок не возвращались.

Все по планам, короче говоря, палочная система, все дела. Хотя я так и не понял, может быть, он просто шутил, и на самом деле никакого плана нет.

Но так или иначе я отправился на маршрут. Обошел свой участок из конца в конец, потом по периметру, выписал пару штрафов, эвакуировал одну единицу автохлама — начал уже канцеляритом думать, вот до чего бюрократия доводит.

Потом проверил несколько переулков. Утренняя программа-минимум была выполнена, и теперь оставалось только ждать вызовов, ну и бродить, выписывая штрафы. Не такая уж и плохая работенка на самом деле, только платят мало. А если учесть, что следующего чека я не получу — я был отстранен, и ничего не делал, так что мне ничего и не положено четвертого ноября. В общем, с деньгами дела обстояли печально.

Я собирался уже зайти в кафе и заказать себе кесадилью с сыром или что-нибудь такое, когда рация ожила:

— 12-Адам-34, у нас двести одиннадцать на Флоренс между Реймонд и Норманди. Жертва — женщина, ранена. Код два, выдвигайтесь.

Ограбление с применением силы. Я сорвался с места очень быстрым шагом и скоро уже подошел к нужному месту. Это был небольшой пятачок тротуара возле продуктового магазина. Там успела собраться небольшая толпа зевак, которые окружили сидевшую на бордюре женщину лет пятидесяти.

Она прижимала к уху скомканный носовой платок, уже успевший потемнеть от крови.

Я протолкнулся через собравшихся зевак и присел перед ней на корточки.

— Мэм, я — офицер Соко, — сказал я. — Что произошло?

Она подняла на меня заплаканные глаза и сквозь всхлипывания проговорила:

— Этот… Этот черный подонок. Он подбежал сзади и просто вырвал серьгу у меня из уха. Я даже не успела ничего понять, просто резкая боль, а потом он убежал дальше по улице. А у меня кровь льется, кровь.

— Уберите, пожалуйста, платок, я посмотрю вашу рану.

Как офицер полиции, я имел право оказывать первую помощь, да и умел это делать. Она убрала платок, и я увидел, что мочка уха действительно порвана. Кровь уже начала подсыхать по краям, но рана выглядела неприятно, хотя никакой опасности не представляла. Однако ее придется шить — это точно.

— Диспетчер, это 12-Адам-34, — проговорил я. — Флоренс между Реймонд и Норманди, рваная рана уха. Пришлите скорую.

— Принято, — ответили мне. — Ожидайте.

— Все, — сказал я. — Скорая будет через несколько минут. А теперь расскажите подробнее, что случилось, и как выглядел нападавший.

— Он был молодой… — ответила она. — Чернокожий, лет двадцати, в толстовке. Подбежал сзади, когда я шла к магазину, схватил меня за серьгу, а потом рванул прочь.

— Кто-нибудь еще что-нибудь видел? — обернулся я к зевакам.

— Я, сэр, — сказал молодой парень. — Он обычный чернокожий, у него самого в левом ухе серьга была. Потом сразу же накинул капюшон и убежал.

Значит, это произошло спонтанно. Просто увидел цацку и решил прикарманить.

— Это бабушкины сережки, — проговорила женщина. — Единственная память, которая от нее осталась. Я столько лет их проносила.

Я достал блокнот, принялся записывать, хотя тут ничего особого не было.

— Опишите ее, пожалуйста.

— Крупное кольцо такое, с полпальца толщиной.

Она полезла в карман и достала массивную серьгу золотистого цвета. Протянула мне и, всхлипнув, сказала:

— Вот вторая, я на всякий случай сняла ее сразу после случившегося…

— Она золотая? — спросил я, глядя на крупное и тяжелое даже на вид ювелирное изделие.

— Нет, — покачала головой женщина. — Позолоченная. Обычная бижутерия, если честно, долларов пятнадцать максимум стоила.

Я не удержался и вздохнул. Значит, парень не только устроил уличное ограбление с причинением телесных повреждений, но еще и сделал это ради бесполезного украшения. Которое толком ни в одном ломбарде не продашь. Раз серьга массивная, он, очевидно, подумал, что она полностью золотая, вот и решил, что можно сдать на переплавку. Похоже, реально перепутал.

Пока я записывал показания, подъехала карета скорой помощи. Медики тут же отвели женщину к машине и принялись обрабатывать рану. При этом я слышал, как они уговаривали ее поехать в больницу, потому что рану определенно придется зашивать.

Я же связался с диспетчером и вызвал детективов для дальнейшего расследования. В общем-то, это все, что мне оставалось — будучи патрульным я не мог вести самостоятельного расследования. Мне с тем дилером-то пришлось провернуть все так, будто я его случайно увидел, а не информатор меня на него навел. И все плюшки все равно получили детективы из отдела наркотиков.

Минут через двадцать приехал детектив, невысокий лысеющий негр, что достаточно нехарактерно для детективов — чернокожих в полиции пока было немного — в потертом плаще. Он представился, я передал ему свои записи, коротко пересказал детали, и он поблагодарил меня за оперативную работу. Хотя было видно, что за дело ему брать не хочется — если ущерб в действительности всего на пятнадцать долларов, а никаких конкретных показаний нет — это всего лишь еще один висяк.

Потом меня снова вызвали на шум, на то же место, что и вчера. Я дошел до переулка и во второй раз за два дня вытащил из мусорного бака кошку. Даже котенка скорее, грязного, но симпатичного при этом, серо-белого. Сам не зная почему, я погладил его, держа на руках.

— Ну и что тебе там понадобилось-то? — только и оставалось спросить мне.

Котенок, естественно, ничего не ответил — разговаривать животные, к сожалению, не умеют. Хотя уж кто-кто, а уличные коты много чего видят, кучу всего замечают и наверняка могли бы стать отличными информаторами.

— Ну и что с тобой делать? Вот зачем ты туда лезешь? Ладно я, а вдруг кто-нибудь стрелять по этому баку начнет? Или подожжет?

Он просто мяукнул.

— Голодный, наверное?