Служить и защищать

— Нормально, — кивнул он. — Ты больше не детектив, так что ничего другого ожидать и не следовало. Я прошел почти тот же путь, но быстро переключился на Митчелл, — он затянулся еще раз. — Если кто-то нам что-то и расскажет, то именно она. Она знает все про делишки Гольдберга.

— Ага, — кивнул я. — Но только вот она очень жесткая, Крауз ее, судя по всему, ненавидел и даже боялся. К ней просто так не подойти.

— Ты еще не представляешь, какая она, — он ухмыльнулся. Похоже расслабился, понял, что опасности я не представляю. — Но рычаг давления найти можно к кому угодно. Даже к ней.

— Ты что-то узнал, — сказал я.

— Да, — кивнул он. — Ладно, раз наши цели совпадают, расскажу тебе кое-что. Она держит дома коллекцию змей.

— Змей? — спросил я.

— Да, — кивнул он. — Причем не ужей, а ядовитых. Гремучие, кобры, мамбы, что-то там еще. Я наблюдаю за ней дольше, чем ты думаешь. Сперва я увидел, как она покупала мышей, но не понял зачем. А позже понял — на корм. Сегодня я ездил за ней и увидел, как она купила змею. У контрабандистов, судя по всему. Не знаю, что там, но…

Я вспомнил тот стеклянный предмет, похожий на аквариум, который она несла из машины в субботу вечером.

— Так вот, что это было, — пробормотал я себе под нос.

— Что было? — спросил Марч.

— В суббота она привезла домой что-то стеклянное, похожее на аквариум, — сказал я. — Я подумал, неужели она рыбок держит.

— Нет, приятель, это не рыбки, — усмехнулся детектив. — Она купила кое-что другое. И, кажется, я даже догадываюсь что.

— И что же?

— Неделю назад я за ней следил на частной выставке у коллекционера одного, у которого разрешения есть. Она там долго смотрела на черную мамбу, и даже просила ее потрогать.

— Совсем больная, что ли… — выдохнул я.

Я-то змей ненавидел и, откровенно говоря, боялся. Один раз, когда в Питер приехали, шел около Невы, а там ходили парни то ли с питонами, то ли еще с кем-то, и предлагали сфоткаться. Один такой ко мне подошел, я пообещал его в реку выкинуть вместе со змеей.

А теперь у меня с питонами еще и те два придурка ассоциировались.

— Очень расстроилась, когда не разрешили, — сказал он. — Так что, думаю, черную мамбу она и купила.

— И ты не заснял? — спросил я.

— Нет, — он покачал головой. — Далеко было.

Я задумался. Это уже было кое-что, с чем можно работать.

— В Калифорнии держать ядовитых змей в жилом доме без лицензий и разрешений — это серьезное нарушение законов, — сказал я медленно. — Это регулируется строго, а если там мамба — они считаются опасными для окружающих. Ее, скорее всего, посадят.

— Именно, — кивнул Марч. — Я тоже об этом подумал. Только доказать это законным путем не так просто. Просто голословно рассказать копам про змей в чужом доме недостаточно для ордера, нужны более веские основания.

Я кивнул.

— И если бы у нас были доказательства, то ее можно было бы прижать. Не через Гольдберга напрямую, а через нарушение закона о содержании диких и опасных животных. И уже через это заставить ее говорить. Только вот доказательства должны быть законным, а как их добыть?

— А зачем это нам? — спросил он.

— В смысле? — не понял я.

— Майк… — он затянулся еще раз, а потом открыл пепельницу на приборной панели и затушил сигарету в ней. Там уже было с полдесятка окурков. — Майк, я видел, как она смотрит на этих змей на выставке. Она их любит и наверняка боится лишиться своей коллекции. И если мы достанем доказательства, нелегально, то… Да, если мы отдадим их в полицию, то она скорее всего выкрутится, и их исключат из дела. Но змей-то ей никто не оставит, их все равно конфискуют. А потом усыпят.

— И этого хватит, чтобы она пошла у нас на поводу и сдала начальника, за место у которого шла по головам? — усомнился я.

— Почти уверен, что да.

Я удивленно поднял бровь.

— Все, с кем я о ней говорил, в том числе и те, кто работал под ее началом, характеризуют ее как человека, который делает все только ради собственной выгоды. Она лояльна только себе, уж точно не Гольдбергу. И если встанет вопрос, лишиться зарплаты или любимых зверюшек, которые, к тому же, стоят не один десяток тысяч долларов… Я думаю, выбор очевиден, — проговорил детектив, выдохнув дым.

— А она не побоится гнева Гольдберга? — спросил я.

— А мы не будем просить ее делать ничего опасного, — пожал плечами он. — Пусть сперва тайно сольет нам информацию, по которой ты сможешь поймать Гольдберга за руку на чем-то достаточно серьезном. А когда он окажется под арестом — можно будет и о показаниях подумать. Но последнего мы ей не скажем.

Я кивнул. Это была грязная игра, но в целом могло сработать. Хоть и было рискованно.

— Да и вообще, — добавил Марч, — мы ведь можем попытаться достать доказательства… почти легально. Риск лишиться коллекции и получить срок всяко внушительнее, чем просто риск лишиться коллекции.

— А «отравленное дерево»? — спросил я. — Я же полицейский.

— Но я-то частное лицо, — он хмыкнул. — И я могу анонимно подкинуть доказательства какому-нибудь детективу. Этого хватит для ордера.

— И если тебя вычислят, то ты лишишься лицензии, — заметил я.

— За те деньги, которые мне платят, я готов рискнуть, Майк, — он посмотрел на меня. — Вопрос только в том, готов ли рискнуть ты.

Я хотел было еще раз спросить, кто его нанял, но понял, что смысла в этом нет. Все равно не скажет. Кто это может быть? Конкуренты Гольдберга? Политики? Пострадавшие от его рук? Еще кто-то?

А готов ли я рискнуть? Если выяснится, что я куда-то незаконно влез, то на меня еще и это повесят. И то, что я расследовал при этом дело Гольдберга, ничего не решит. А мы, получается, собираемся ее шантажировать. Если это вскроется, меня не просто из полиции выкинут, меня посадят, и на этом все и закончится.

Но с другой стороны… Что мне вообще терять?

Пожалуй, ради того, чтобы восстановить свое доброе имя, я готов идти до конца.

— Я готов, — кивнул я.

— Отлично, — Марч улыбнулся. — Мы можем войти туда, воспользовавшись каким-нибудь предлогом.

— Ты, — я покачал головой. — Не я.

— Да, — кивнул он. — Я могу, тебя за это точно вышибут из полиции, а твой статус мог бы нам еще пригодиться.

— И как будем действовать? — спросил я.

— Приезжай завтра часам к шести — она обычно в это время возвращается с работы. У меня есть кое-какой план. Да, и приезжай лучше на такси, а то твое ведро видно за милю.

— У тебя, между прочем, такое же ведро, — заметил я.

— Да, но не ржавое, — хмыкнул он. — Все, иди.