Страница 57 из 69
— Цех когда-то был сообществом ремесленников, — продолжал я. — Они не правили миром, а просто помогали людям и делали вещи. И я предлагаю вам восстановить Цех, не как тайный орден, который хочет власти, а как место, где мастера работают и учат других. Ведь в этом изначально был весь смысл
— У нас нет Осколков, — сказал кто-то из Наследников. — Мы никто без них.
— Осколки это не главное, — сказал я. — Главное это намерение и мастерство. Вы потомки тех, кто основал Цех, и у вас к этому есть талант. Вы можете гораздо больше, чем представляете себе.
Тамара Викторовна внимательно посмотрела на меня.
— Вы понимаете, что предлагаете нам капитуляцию? — сказала она.
— Нет, — ответил я. — Я предлагаю вам выход. Вы уходите из войны, которую не можете выиграть, и начинаете делать то, для чего ваши предки и создавали Цех.
Повисло молчание. Потом заговорил тот мужчина, что прежде кивал на мои слова.
— Я устал от этой войны, — сказал он. — Я действительно думаю, что мои предки не такого от меня хотели.
Тамара Викторовна встала и прошлась по комнате.
— Нам нужно посовещаться, — сказала она.
— Конечно, — кивнул я.
Нас с Валерой попросили подождать в коридоре.
— Речь огонь, — шепнул мне Валера. — Как думаешь, сработала?
— Не знаю, — честно ответил я. — Сейчас и увидим.
Мы ждали минут двадцать, потом дверь открылась.
— Войдите, — сказала Тамара Викторовна.
Мы вошли внутрь, окинули взглядом Наследников.
— Мы не будем воевать с вами, Артём Сергеевич, — сказала Тамара Викторовна. — Мы отпустим Верещагина. Мы поможем разобраться с Хранителем. Но после всего этого, мы считаем, мы вправе все вместе решать судьбу Осколков. Так как мы прямые потомки основателей Цеха. Мне нравится идея воссоздать Цех. Строго говоря, это я и хотела сделать. Хотя мощь Осколков может легко вскружить голову.
— Я согласен, — кивнул я. — После того, как мы разберёмся с Хранителем, мы решим судьбу Осколков вместе.
Тамара Викторовна в знак закрепления этого согласия решительно протянула мне руку. Я не видел дурных намерений, но всё же проверил через свои артефакты. Да, она действительно говорила искренне.
Мы пожали руки.
— Тогда осталось найти Хранителя, — сказала та. — Этим мы и займёмся.
— А я пока что займусь своей обычной не Цеховой жизнью, — хмыкнул я. — Если что — я на связи.
Из дома Наследников мы вышли втроём. Я, Верещагин и Валера. И отправились в особняк Верещагина.
— Нам надо вам кое-что сказать, — по пути объяснил я. — Дело в том, что Цепь всё это время…
* * *
У себя в особняке Верещагин долго не мог поверить в то, что Цепь была у него. Мы добрались до его дома, рассказали всё по дороге.
У него в кабинете Цепь нашлась. Ровно такая, какую я и видел в своих видениях. Она была сокрыта в специальном футляре, поэтому я её и не видел, когда сюда приходил. А Монокль почему-то её не почувствовал, видимо, это была особенность самой Цепи.
— Не может быть, — раз в шестой повторил Аристарх Павлович.
— Может, — ответил я.
— Артём Сергеевич, вы не понимаете, — он поднёс Цепь к лампе. — Это же несколько лет эта Цепь была у меня… Я купил её у одного Самарского коллекционера. И даже не мог подумать. Что это тоже осколок! Даже не догадывался. Вы можете себе представить?
— Об этом сложно было догадаться, — сказал я.
Верещагин помолчал.
— Я её однажды хотел продать, — признался он. — В позапрошлом году. Место в витрине освобождал под кацею. Не продал только потому, что покупатель торговался, и слишком завысил цену. И я решил её оставить.
Я промолчал. Тут комментировать нечего.
— Возьмите, — сказал Верещагин. — Она ваша.
— Аристарх Павлович…
— Возьмите, — повторил он твёрдо. — У меня она пролежала четыре года и ничего не сделала. Я даже не знал, что она умеет. А вы знаете. Я могу вам доверять, вы не бросили меня в заложниках. Так что возьмите.
Я взял Цепь. Тяжёлая, из серебра. Валера рядом затаил дыхание.
Я взял Чашу в левую руку, а цепь намотал на правую.
И надел Монокль.
«Внимание».
«Обнаружено соединение».
«Осколков в едином владении: пять».
«Монокль. Игла. Брошь. Чаша. Цепь».
«Порог достигнут».
«Впервые с 1874 года».
Строчки пошли одна за другой, без пауз. Я едва успевал читать.
«Разблокировано свойство: „Круговая порука“».
«Осколки перестают работать по отдельности. Любой из них теперь усиливается остальными. Дальность действия Монокля утроена. Игла работает без прямого контакта».
«Разблокировано свойство: „Долгий взгляд“».
«Монокль показывает не текущее состояние Начертания, а всю его историю. Кто наносил. Когда. Что переделывал. Что скрывал».
Вот это было полезно.
«Разблокировано свойство: „Обратный шов“».
«Носитель может перенести чужое воздействие обратно на его источник. Одноразово для каждого оператора».
«Разблокировано свойство: „Круг мастера“».
«Люди, отмеченные Начертанием носителя, становятся недоступны для внешнего влияния низших классов. Воздействие класса Перстень пробивает защиту, но оставляет след».
«Разблокировано свойство: „Проба“».
«Прикосновение к любому предмету определяет наличие Начертания, возраст и подлинность. Работает без Монокля».
«Разблокировано свойство: „Общая память“».
«Чаша, соединённая с Цепью, читает память не только вещи, но и рук, которые её держали. Носитель видит последнего владельца глазами предмета».
«Ограничение: три считывания. Восстановление неизвестно».
Три раза я смогу посмотреть память Первомастера. Этого мне должно хватить. Будет интересно узнать его задумку целиком.
«Разблокировано свойство: „Тихая работа“».
«Начертания носителя более не фиксируются чужими Осколками в момент нанесения. Обнаружение возможно только при прямом осмотре готовой работы».
Наконец, свойства закончились, и я снял Монокль.
Верещагин и Валера с нетерпением смотрели на меня.
— Ну? — не выдержал Валера. — Что там?
— Многое, — сказал я. — Аристарх Павлович, у вас есть бумага? Мне надо это записать, пока не забыл.
Он суетливо полез в ящик стола, а я посмотрел на пять предметов перед собой.