Страница 55 из 69
В семь вечера мне позвонил Валера.
— Артём! Я его нашёл! Живой!
— Громов? — сразу понял я.
— Громов! — воскликнул он. — Живой, здоровый, работает!
— Спокойно, давай по порядку.
— Значит, поехал я к его бывшей жене, — затараторил Валера. — Ирина Павловна. Открывает она, значит, дверь, смотрит волком. «Ничего не знаю, ничего не скажу, до свидания». Я ей ногу в дверь.
— Валера.
— Я культурно. Говорю, у меня к вашему бывшему мужу вопрос по старой сделке, и я готов угостить вас кофе. Ну и подключил своё обаяние.
Ох.
— И сработало! Она всё рассказала. Развелись они три года назад, как раз после сделки. Она говорит, он изменился резко. Начал дёргаться, из дома не выходил, телефон сменил два раза. А потом собрался и уехал.
— Куда?
— В Воронеж, — сказал Валера. — Живёт там. Работает менеджером в строительной фирме, продаёт кровельные материалы. С антиквариатом завязал полностью.
— Она объяснила, почему он сбежал?
— Со слов Громова, — сказал Валера. — Он ей тогда сказал одну фразу, она запомнила. «Я продал вещь не тому человеку».
Я замер.
— Дословно?
— Дословно. Она говорит, покупатель был странный. Приезжал сам, дважды. Немолодой. Не торговался вообще, дал сколько попросили и сверху добавил. А потом расспрашивал Громова, откуда вещь, у кого куплена, кто ещё её видел и не показывал ли он её другим скупщикам.
— И Громов испугался.
— Не сразу, — сказал Валера. — Сначала обрадовался, деньги хорошие были. А потом, говорит, ему звонили ещё месяца три. И почему-то его это напугало, и он сбежал.
Всё интереснее и интереснее.
— Ты едешь в Воронеж?
— Билет уже купил, — гордо сказал Валера. — Завтра в обед буду там. Адрес фирмы у меня есть, встречу его прямо на работе.
— Будь осторожен, — в который раз попросил я.
— Да что мне сделается, — хмыкнул он. — Артём, ты только это… Марине про моё обаяние не рассказывай, ладно?
— Ладно, — улыбнулся я.
Положил трубку и посмотрел на часы.
Без двадцати восемь.
Пора ехать на пари.
* * *
Дорога заняла сорок минут.
Мы въехали в посёлок, машина остановилась у крыльца. Меня встретила та же женщина в строгом платье.
— Добрый вечер, Артём Сергеевич. Пойдёмте.
Мы прошли не в кабинет. Она свернула в другой коридор, и я отметил это сразу же. Внутренне я был готов ко всему.
— Прошу.
Я шагнул через порог, оказавшись в большом зале. В следующее мгновение услышал за спиной шум.
И мне на голову надели мешок.
Глава 20
Нас ссорили поезда, но мирил нас пустой вокзал
Мешок пах пылью и чем-то химическим. Грубая, плотная ткань не пропускала свет.
Меня держали за плечи двое. Один чуть выше, другой ниже, я чувствовал это по углу захвата. Шли быстро, но не тащили за собой, я им нужен был целым.
Это уже кое-что.
Я не дёргался. Ожидал чего-то подобного, знал, что это пари не так просто, как казалось на первый взгляд. Явной опасности не ожидал, но был готов ко всему и считал шаги.
Мы спустились куда-то вниз. Я прикидывал, что мог бы легко разобраться с двумя людьми, что меня вели, но не знал точно, а сколько их ещё может быть вокруг. Пока сыграю по правилам, которые мне продиктовали. А там будет видно.
Справа донеслись голоса, меня остановили. И резко сдёрнули мешок.
* * *
Небольшой зал, без окон, со стенами из тёмного камня. Несколько ламп под потолком.
Стол, накрытый тёмным бархатом. На столе стояли три медные чаши.
Я поправил свою одежду, осмотрелся.
Гордеев сидел у дальней стены в кресле и старался казаться спокойным. Но получалось у него плохо, я хорошо видел его волнение.
Двое мужчин, которые меня вели сюда, спокойно встали у двери.
— Прошу прощения за этот спектакль, Артём Сергеевич, — сказал Гордеев. — Я не хотел, чтобы вы запомнили дорогу к хранилищу. Надеюсь, вы понимаете.
— Понимаю, — сказал я.
Хотя я и так хорошо понял, что оно находится в подвале. Гордеев едва заметно расслабился.
— Но предупреждаю, — добавил я. — Если вы попытаетесь ещё раз надеть на меня мешок, я уйду. Пари будет расторгнуто по вашей вине.
Гордеев помолчал секунду.
— Справедливо, — сказал он. — Больше никаких фокусов. Приступим?
Я кивнул и подошёл к столу.
Мешок был посланием. Я это понял ещё в коридоре, пока считал шаги. Гордеев хотел показать, что я на его территории и в его власти.
Это была демонстрация силы.
Но он просчитался. Он ожидал возмущения или страха, но получил вежливую угрозу в ответ.
Три медные чаши стояли на одинаковом расстоянии друг от друга. Все примерно одного размера, высота сантиметров пятнадцать, диаметр у основания шире, к краю сужается. И все выглядели старыми.
Я вспомнил слова Аркадия Семёновича.
«Не смотрите долго. Первое впечатление у глаз самое честное. Дальше начинает работать голова, а она хочет найти то, что ищет».
Я остановился в двух шагах от стола и просто посмотрел на все три сразу. Не фокусируясь ни на одной. Первое впечатление.
Левая чаша была очень тёмной, почти коричневой, с равномерной патиной. Как будто её покрыли одним слоем.
Средняя чаша оказалась светлее. Однако мне тоже что-то в ней не нравилось.
А вот правая была самой невзрачной, тусклой и неровной.
Я взял левую чашу первой. Она была тяжёлой, и по внутренней стенке шла гравировка. Рисунок похож на оригинал, но глубина линий одинаковая по всей длине.
Машинная работа.
Я поставил чашу обратно и взял среднюю.
Медь была другая, чуть другого оттенка. Гравировка ручная, это было видно сразу. Линии живые, с нажимом. Но я сравнил узор с тем, что помнил наизусть, и тут же увидел, что линии переплетены по-другому.
И наконец взял правую чашу.
Гравировка внутри была едва видна. Но это был тот самый узел, я помнил его очень хорошо. Патина на правой чаше была неравномерной, всё так, как говорил мой клиент.
Я поставил чашу на стол.
— Вот эта, — сказал я. — Подлинник.
В зале стало тихо.
Гордеев не двигался секунд десять. Потом поднялся из кресла. Подошёл к столу, взял правую чашу, перевернул её. Долго смотрел на гравировку.
— Вы правы, Артём Сергеевич, — сказал он. — Это подлинная Чаша, пари выиграно.
Он протянул её мне, и я взял.