Страница 24 из 69
Он глубоко вздохнул, повертел в руках трость.
— Знаете, каково это, всю жизнь хранить в столе вещь, которая может изменить всю твою жизнь? — спросил он. — Но при этом не пользоваться этой вещью. Я боялся, что если активирую Линзу, она поглотит меня. Что эта власть затмит мой разум. Поэтому я просто спрятал её. А потом передал дальше, как будто это решало проблему. Я думал, что поступаю мудро. А теперь вижу, что я просто струсил.
— Почему вы пришли сейчас? — спросил я.
Соколовский поднял на меня глаза.
— Я поговорил с Ильдаром Тагировичем, — сказал он. — Он был уверен, что вы примите его сторону. И он ошибся. Хранитель пришёл ко мне, как к одному из потомков, рассчитывая заполучить меня на свою сторону. Но вместо этого я пришёл к вам, чтобы принять вашу сторону.
Пока что я не верил ни единому слову Соколовского. Надел монокль, взял брошь… Лжи нет. Судя по намерениям, он действительно хочет помочь.
Но для меня даже это пока что не повод ему довериться.
— Почему? — снова спросил я. — Зачем вам принимать сторону того, на кого ополчится и Хранитель, и Наследники?
— Потому что вы меня вдохновили, Артём Сергеевич, — помолчав, ответил Соколовский. — Человек, который не имеет к Цеху никакого отношения, взял на себя больше ответственности, чем любой из нас. Вы не прячетесь, не убегаете и не пытаетесь уничтожить то, чего не понимаете. Вы просто работаете. Я следил за вами эти месяцы. Вы делали людям татуировки, строили своё дело. И Линза в ваших руках не разрушала, а помогала. Мой отец был неправ. Дело не в артефактах, дело в руках, которые их держат.
Он выпрямился и решительно посмотрел мне в глаза.
— Я понял, что если не вмешаюсь сейчас, то проживу остаток жизни, зная, что снова струсил, — заявил он. — А мне надоело быть трусом.
Слова звучали искренне. И намерения у него были чистыми. Неужели хоть кто-то пришёл ко мне без двойного дна.
— Я не могу просто так вам доверять, — сказал я. — Но если вы и правда хотите принять мою сторону, мне нужно найти ещё два осколка. Я не знаю, как они называются, и где они.
— Цепь и Чаша, — тут же сказал мне Соколовский. — Их осталось ещё два. И их пока не нашли ни Наследники, ни Хранитель. У меня есть архивы. Старые записи моего деда. Дед был человеком дотошным, записывал всё, вплоть до того, кто из мастеров какой инструмент забирал и куда уезжал. Если следы Цепи и Чаши где-то остались, они там. Я принесу их вам завтра.
Намерения чистые, ложь отсутствует. И всё же полностью доверять ему я не спешил. Ильдар Тагирович тоже не лгал, когда говорил о защите мира. Искренность и правота — это разные вещи.
— Я буду ждать, — сказал я.
Соколовский поднялся, хотел что-то сказать, но передумал. Развернулся и вышел из студии.
* * *
Я успел закрыть студию, и пройти часть пути до дома, как мне позвонил Знаев.
Если ещё и Константин Андреевич окажется связан с Цехом, это будет совсем немыслимо!
— Артём, знаю, что ты загружен, — начал он без приветствия. — Но тут клиент нарисовался, очень настойчивый. Хочет аэрографию на своём внедорожнике. Тема «Бегущий по лезвию». Город будущего, неон, дождь. Ты же любишь сложные эскизы, возьмёшься?
Сначала я даже подумал отказаться, потому что и без аэрографии забот хватало. Но сумма, которую платил заказчик, была довольно неплохой. И покрывала аренду студии ещё на месяц. К тому же у меня всё ещё был кредит, который я брал на лечение отца.
И с этим заработком я смог бы практически полностью закрыть его.
— Я не смогу сделать работу сам, — сказал я. — Времени нет совсем. Но я сделаю эскиз. А наносят пусть Денис и Дима, они уже научились.
— Договорились, — ответил Знаев. — Завтра с утра загляни в автомастерскую.
На следующее утро я завёз Шута в студию, и поехал в автомастерскую к Знаеву. Там в покрасочном боксе уже стоял внедорожник.
Хозяина машины не было, по словам Знаева, тот сказал только: «Хочу, чтобы было как в фильме, остальное на усмотрение художника». Идеальный заказчик.
Я принялся набрасывать эскиз. Что такое «Бегущий по лезвию» прочитал накануне в интернете. Город будущего, неоновые вывески. На капоте разместил крыши небоскрёбов.
Пока я работал, пришли Дима и Денис, и с интересом принялись рассматривать эскиз.
— А неон мы как делать будем? — спросил Дима. — Он же светиться должен.
— Свечение — это всегда контраст, — ответил я. — Само пятно света и тонкая яркая сердцевина. Вокруг него ореол, в цвет. И самое главное рефлексы. Неон не существует сам по себе, он живёт в отражениях.
В татуировке тоже существовал стиль неон. Пока что руки не доходили его изучить, но он был у меня в планах.
Закончил эскиз, и понёс его Знаеву. Тот пообещал согласовать его с заказчиком, и если тот одобрит — передать Диме и Денису на выполнение.
— Слушай, Краснов, — вдруг сказал он. — Ты какой-то дёрганый стал. Проблемы?
— Можно и так сказать, — ответил я.
— Если что — ты помни, ко мне всегда можно обратиться, — заявил Знаев. — Я помогу, хоть и своими методами.
Методы Константина я хорошо помнил. Как он привёл мне Дорохова в багажнике…
— Буду иметь в виду, — усмехнулся я.
Как запасной вариант — почему бы и нет. Но точно не как основной.
* * *
Практика прошла самым обычным образом. А после практики я отправился на тренировку по фехтованию.
Турнир был назначен на воскресенье, следующий день после турнира по татуировке. Насыщенные дни начались.
Первым противником в спарринге стал Андрей, с которым я уже фехтовал. А второй — новенький, из другого клуба.
С Андреем я разобрался быстро. Он привык к моей выжидательной манере, готовился к ней, а я сразу пошёл вперёд. Финт, перевод, укол. Он не успел перестроиться.
Второй противник оказался серьёзнее. Высокий, с длинными руками, он держал дистанцию и работал на контратаках. Первые два укола остались за ним. Я начал предлагать ему ложные атаки, вытягивая контратаку на себя, и бить на опережение в момент, когда его рука только начинала движение. Счёт выровнялся, а потом и склонился в мою сторону.
Второй бой тоже остался за мной.
Роман подошёл, когда я стягивал маску и вытирал пот.
— Отличные результаты, — сказал он. — Сохрани такой настрой до воскресенья.
— Сохраню, — кивнул я.
После тренировки я поехал в студию.
* * *