Страница 12 из 69
— Мы всё время работаем, — констатировала Вика факт. — Особенно ты. Студия, практика, подработки, статьи, тренировки. Ты вообще помнишь, когда последний раз куда-нибудь ехал просто так? Не по делу, как тогда в Казань.
Насчёт Артёма вообще не мог сказать. А насчёт себя… Тоже не помнил.
В прошлой жизни любая поездка была мероприятием. Карета, маршрут, погода, дороги, сопровождение. Спонтанности не было места, дворянину полагалось планировать каждый выезд загодя. Здесь всё устроено иначе. Здесь можно купить билет на автобус и через два часа быть в другом городе.
— Может, сбежим на один день? — сказала Вика. — В Пензу, например. Давно хотела там побывать. Просто погуляем вдвоём, посмотрим город. Только ты и я.
— Давай в воскресенье, — сказал я. — Сделаю себе полный выходной.
— Как раз в субботу сдам экзамен, и будет повод это отметить, — обрадовалась Вика. — Договорились!
Мы закончили с уборкой студии, и я проводил её домой. Потом занёс домой Шута, и поспешил по ещё одному делу.
* * *
Вечер сегодня был по плану целиком посвящён росписи. Я работал над своей половиной. Строгие арки, уходящие вверх, фигуры в нишах. Твёрдые линии и выверенное пространство.
Вениамин Маркович работал с другой стороны, и там происходило что-то странное. Пятна, цветовые переходы, наложения одного цвета на другой.
Он работал быстро, почти без раздумий, как будто рука знала что делать наперёд головы.
В перерыве мы снова начали обсуждать мост.
— Здесь нужна форма, — сказал я. — Что-то, что зритель узнает. Иначе он не поймёт, что это переход между эпохами, а не просто граница двух стилей.
— Переход не надо понимать, — ответил Вениамин Маркович. — Его надо чувствовать.
— Почувствовать можно что угодно, — не согласился я. — Увидеть можно только нечто конкретное.
Художник сложил руки перед собой.
— Я знаю, что делаю.
— Я не сомневаюсь в том, что вы знаете, — отозвался я. — Я говорю о том, что нужно зрителю.
— Зритель дорастёт.
— Или не придёт.
Повисла тяжёлая пауза. Творческие разногласия это нормально, но художник воспринимал их уж слишком остро.
— Вы меня загоняете в рамки, — произнёс он. — Я так не работаю. Если вам нужна схема, то найдите оформителя. Их хватает в Саратове.
— Вы сами сказали, что это будет шедевр.
— И я в это верю.
— Шедевры не делаются в одиночку, — заявил я. — Давайте найдём третий вариант.
Он молчал.
Я взял кусок мела, и прямо на стене нарисовал контур. Чёткую полукруглую арку, простая незатейливая форма.
— Вот форма, — сказал я. — Внутри арки ваше пространство, снаружи моё. Структура должна быть сохранена.
— Попробуем, — нехотя согласился тот. — Если выйдет плохо, я вам скажу об этом прямо.
— Я рассчитываю именно на это.
Он прищурился, ещё помолчал, и мы вновь взялись за работу. Я знал, что прав. И знал, что художник тоже это увидит.
* * *
Утром следующего дня я снова занёс котёнка в студию. Он уже привыкал путешествовать, а в студии ему нравилось даже больше, чем дома.
И меня сразу же поймал Лёха.
— Артём, тут такое дело, — встревоженно сказал он. — За нашей студией кто-то следит. Я видел подозрительного мужика, уже несколько раз.
Только этого не хватало!
Глава 5
Чашку кофею я тебе бодрящего налью!
Я сразу же посмотрел через окно на улицу.
— Кто и где? — спросил я.
Лёха подошёл ко мне и тоже тщательно осмотрел всю улицу.
— Кажется, он ушёл, — виноватым тоном сообщил он. — Я точно видел его несколько раз.
— Почему сразу не сказал? — спросил я.
— Да я думал, может, клиент какой-то нерешительный, — объяснил Лёха. — Ты же знаешь, бывают такие, что никак не соберутся с духом зайти и записаться на татуировку. А вчера смотрю, и он уже не у студии, а через дорогу стоит. И именно на нашу дверь смотрит, и фотографирует. И не выглядел он как волнующийся и нерешительный человек. Вот я и решил тебе сказать сегодня.
Ругать его смысла не было. На месте Лёхи я бы, возможно, тоже сначала не придал этому значения. Мало ли кто ходит по улицам, тем более таких клиентов действительно хватало. И всё-таки я был уверен, что это не просто совпадение.
— Как он выглядел? — спросил я.
— Обычно, — пожал плечами Лёха. — На вид лет сорок, в тёмной толстовке и кепке. Лицо неприметное. Ну как обыкновенный мужик.
— Хорошо, — вздохнул я. — Если увидишь его снова — сразу сообщи мне. Не подходи к нему, не пытайся заговорить.
— Думаешь, это серьёзно? — нахмурился Лёха.
Разумеется, о моих проблемах с Цехом и прочим никто в студии не знал. Да даже о монокле знала только Вика.
— Ну, следящие мужчины — это всегда плохо, — хмыкнул я. — Поэтому лучше разберусь с ним сам.
Кто это мог быть теперь? Цех? Кто-то, связанный с исчезновением Хранителя? Или вовсе конкуренты, решившие изучить успешную студию? Вариантов было много, фактов мало. Я взял ситуацию на заметку и решил при случае поговорить со Знаевым. У него были связи, которые могли помочь выяснить, кто интересуется «Лачугой Должника».
А пока что просто буду ждать, не появится ли этот наблюдатель снова.
* * *
Оставив Шута, я отправился на практику. Анна Степановна так и оставила нас с Алексеем в отделении реабилитации. Помощь здесь действительно была нужна, а справлялись мы хорошо.
Я ничего против не имел, всё лучше, чем с Виталием.
Сегодня в отделение привезли мужчину на инвалидной коляске. Выглядел он довольно бодро, но с первых же минут стало ясно, пациент дезориентирован.
— Где я нахожусь? — он беспокойно оглянулся. — Мне срочно нужно идти на службу! Я не хочу опаздывать, пустите меня.
Алексей растерянно посмотрел на меня.
— Вы в поликлинике, вам назначены процедуры… — попытался объяснить он.
— Какая поликлиника! — старик разволновался ещё сильнее. — Я же вам говорю, мне срочно нужно на службу. Если я опоздаю, взыскание же будет.
Врач, как назло, снова отлучился по делам, и справляться с ситуацией нам надо было самим.
Алексей открыл рот, чтобы снова объяснять про процедуры, но я мягко остановил его жестом. Спорить с таким пациентом бессмысленно. Его реальность сейчас другая, и если продолжить пытаться объяснить, то мы только сильнее его напугаем.
Я присел рядом с пациентом на корточки.