Страница 44 из 777
Он метнулся в гостиную, наплевав на тревожные звоночки интуиции, и продолжил кувыркаться к чайному столику лишь ради одной цели — заполучить этот самый договор или хотя бы свернутую газету!
Глядя на то, как колено Мерсо неотвратимо приближается, запястье Клейна внезапно дрогнуло.
В этот самый миг перед его мысленным взором вновь вспыхнула картина: запрокинутая назад шея Мерсо.
Вжих!
Едва заметным движением кисти Клейн хлестко метнул зажатый в руке договор.
Вжих!
Плотная бумага, уподобившись выкованному из отборной стали сюрикену, со свистом устремилась прямо в горло Мерсо. Их разделяло меньше метра, а из-за стремительного выпада противника дистанция сокращалась с каждой долей секунды!
Белая вспышка мазнула по глазам. Повинуясь первобытному инстинкту, Палач резко запрокинул голову, пытаясь уйти от удара.
Чвак!
Типовой договор с ювелирной точностью вонзился в шею Мерсо, глубоко распоров трахею.
Из раны хлынула пенящаяся кровь. Мерсо рухнул прямо перед Клейном, с глухим стуком впечатавшись коленями в пол.
— Кх-х, кх-х, кх-х… — выдернув окровавленную бумагу, он обеими руками намертво вцепился в свое горло.
Однако остановить хлещущую сквозь пальцы кровь было уже невозможно, а его свирепый взгляд начал стремительно мутнеть.
В конце концов, забившись в нескольких коротких предсмертных судорогах, он окончательно затих.
Клейну потребовалось время, чтобы перевести дух. Лишь немного придя в себя, он нашел силы подняться на ноги. Зажав между пальцами несколько карт Таро, юноша настороженно озирался, готовый отразить предсмертный рывок врага или нападение скрытых союзников.
Активировав духовное зрение и окончательно убедившись, что противник мертв, Клейн окинул взглядом комнату. Других аур поблизости не наблюдалось.
Лишь теперь тугой узел нервного напряжения немного ослаб. Юноша наконец-то огляделся и оценил масштаб разрушений: два стула разбиты в щепки, чайный столик изрядно пострадал, пол усеян фарфоровыми осколками, а в гостиной, столовой и прихожей царит неописуемый разгром.
Опустив глаза, он также обнаружил, что рукава его длинного сюртука изрядно пострадали, а шерстяная ткань густо покрыта въевшейся пылью.
Внезапно Клейн тихонько, с горькой иронией пробормотал:
— И ведь эти убытки через бухгалтерию не возместить…
— Ха-ха, ха-ха-ха, ха-ха-ха.
Он расхохотался так заливисто, словно услышал самую уморительную шутку в своей жизни. Парень смеялся едва ли не до упаду, согнувшись пополам, и в разгромленной квартире эхом разносился лишь его надрывный смех.
Спустя полминуты Клейн наконец взял себя в руки. Стерев с лица улыбку и вернув ему мрачную серьезность, он подошел к трупу Мерсо.
Ему предстояло заставить мертвеца заговорить!
Проведя уже ставший привычным спиритический сеанс и воззвав к самому себе, Клейн, вдыхая тонкий, умиротворяющий аромат трав, пустил в ход искусство «гадания во сне» и прошептал:
— Тот, кто стоит за действиями Мерсо.
Вскоре его глаза налились беспросветным мраком, и юноша провалился в сновидение, очутившись посреди зыбкой, серой пелены.
В этом туманном мире вдруг закружилась игра света и тени, сплетаясь в четкие картины и образы:
Прямо перед Мерсо стоял мужчина средних лет с непокрытой головой. Воротник и манжеты его белоснежной сорочки были украшены сложным, многослойным кружевом в виде цветочных лепестков, что смотрелось донельзя роскошно. В сочетании с узким черным жилетом и облегающими брюками наряд выглядел кричаще пестро и даже вычурно.
У этого шатена с лазурными глазами было худощавое, слегка небритое, но весьма породистое лицо — из тех, что притягивают женские взгляды.
Глядя на Палача, он произнес низким, властным голосом:
— Делай что хочешь, но ты обязан отыскать Иэна Райта. В идеале — живым. Если же он погибнет, доставь его ко мне в течение часа, а лучше — уложись в пятнадцать минут.
— Как прикажете, господин посол, — не скрывая своей природной строптивости, Мерсо всё же покорно склонил голову.
Видение разлетелось вдребезги, а Клейн нахмурил брови:
«Господин посол?»
«Выходит, в это дело втянуты другие державы?»
«Судя по этому вычурному стилю сорочки, передо мной, скорее всего, предстал сам посол Республики Интис, расквартированный в Баклунде…»
«Но ведь Иэн — всего лишь мальчишка…»
«Тот господин разбирается в спиритизме, или, по крайней мере, в его окружении есть кто-то, кто им владеет…»
Поразмыслив, Клейн вновь сформулировал фразу для «гадания во сне»:
«Цель поисков Иэна Райта».
В зыбком, затянутом серой пеленой мире сновидений перед мысленным взором юноши вновь предстал тот самый джентльмен средних лет.
Устремив тяжелый взгляд на Мерсо, он произнес низким, глухим тоном:
— Тебе совершенно ни к чему знать причины. От тебя требуется лишь беспрекословно выполнять мои приказы.
— Я снабдил тебя зельем и отсыпал денег, позволив стать теневым заправилой банды Зманге, вовсе не для того, чтобы ты задавал вопросы. Ты нужен мне для дела!
— Хм… Довольствуйся тем, что Иэн Райт, по всей видимости, связан с одной поистине бесценной вещицей.
Едва эта сцена начала таять в туманном мареве, как Клейн вновь вынырнул из сновидения.
«Поистине бесценная вещица… А по Иэну и не скажешь… И что же это может быть? Зелье… Значит, Мерсо всё это время был Потусторонним. Немудрено, что его навыки рукопашного боя оказались настолько чудовищно сильны — должно быть, его Путь специализируется именно на таких талантах…» В вихре этих мыслей парень внезапно ощутил накатывающую свинцовую усталость. Как ни крути, а отвечать на собственные мольбы — процесс, нещадно сжигающий духовность.
Чтобы вернуть себе былую хватку в спиритизме, ему, по всей видимости, придется дождаться прорыва на седьмую Последовательность.
Завершив ритуал и рассеяв невидимую стену духовности, Клейн опустил взгляд на бездыханное тело Мерсо, погрузившись в долгое, скрупулезное изучение.
Наконец он заметил, как в зияющей ране на горле мертвеца начинают вспыхивать и роиться крошечные искры духовности, мало-помалу сплетаясь в единый сгусток.
С величайшей осторожностью подцепив его, юноша обнаружил на своей ладони темно-красную субстанцию, по виду и консистенции до боли напоминающую желе с его родной Земли.