Страница 76 из 85
— Всё, всё, Глеб, успокойся. Сказал — и ладно. Дело прошлое, — прогудел он, а затем, обращаясь ко мне, добавил: — Мы ещё и за Мирона с Данилой прощения просим: они всё ещё на реабилитации в Аргонисе, у знахаря. Раны тяжелые были, но идут на поправку, дают слово, что скоро будут в строю. Вы уж не держите на нас зла за то, что подвергли вас, своих заказчиков опасности: дурная вышла оказия. И огромное спасибо, что прикрыли наши спины.
Я кивнул, принимая и это. Затем, повинуясь внезапному, острому любопытству, от которого я не смог удержаться, я прямо посмотрел на верзилу, а затем перевёл взгляд на девушку в капюшоне. Вопрос родился сам собой, сорвавшись с языка раньше, чем я успел его обдумать:
— Добрыня, Варвара… Я давно хотел спросить. Вы, как я погляжу, опытные, умелые бойцы. Варя, ты — меткий стрелок, опытный следопыт. Добрыня — воин, который, чувствуется, повидал всякого. Почему вы служите под началом такого юного, неопытного мечника, как Глеб? Что заставляет вас идти за ним?
Мужчина с секирой немного замялся, почесав затылок. Варвара сдвинула брови, явно собираясь ответить что-то резкое, и не защищая честь своего капитана, а скорее наоборот. Но её перебил сам Глеб, он поднял голову, и в его глазах промелькнула горькая усмешка:
— Всё из-за моей фамилии, Яр, — тихо сказал он. — А точнее, из-за моего отца. Вальтера Каменного. Я его старший сын — Глеб Каменный.
Фамилия была мне знакома, хоть и смутно, откуда-то из глубин памяти. Каменные, и нет, это не та же, что у Бориса Каменева — авантюриста железного ранга.
«Эта одна из древних дворянских фамилий Королевства Серебряных Шпилей, известная своими связями и… 'Белый Ветер»!« — внезапно осенило меня. — 'Клинок для сына дворянина-союзника барона Лествицы! Его заказывали у Григория Железнова, моего учителя!»
Тем временем Глеб продолжил. Его голос звучал ровно, без надрыва, но с той особенной, смиренной интонацией, когда человек рассказывает о том, что давно переварил и принял:
— Мой род славится своими способностями в фехтовании полуторными мечами, и… магией земли, — пояснил он. — Особенно в обращении с камнем, в не с почвой или песком. Оттуда и наша фамилия. Весь наш родовой дар — это связь с твердью. Я же… родился почти бездарным. Во мне словно нет ни крупицы таланта к магии земли. Я могу лишь чуть лучше чувствовать почву под ногами, чем обычный человек, да и то с натяжкой.
Он горько усмехнулся:
— Отец был сильно разочарован. Не отрёкся от меня, конечно, нет. Он дал мне средства на обучение, на содержание… и одного из своих верных людей в качестве защитника и наставника. Добрыню Волкова, — он кивнул на коренастого воина. — А сам много лет после с головой ушёл в воспитание моего младшего брата. В котором дар проявился в полную силу.
— Я не отлынивал: учился фехтованию, пытался компенсировать отсутствие магии сталью и потом. А когда решил пойти в авантюристы… отец благословил меня, дав с собой Добрыню и небольшой кошель.
Тут в разговор вклинилась Варвара, она говорила тихо, но каждое её слово звучало весомо:
— А меня нанял дворецкий семьи Каменных, — сказала она, чуть поведя плечом. — Старый слуга, преданный роду. Он беспокоился, что юный господин, как он выражался, пропадёт в этом диком краю без присмотра, а от импульсивного бугая он много не ждал. Так что, его семья приплачивает мне отдельно, сверх моей доли в наградах, чтобы я приглядывала за Глебом и не давала ему влипнуть в совсем уж глупые передряги вместе с Добрыней. Считайте меня нянькой с арбалетом, — она усмехнулась одними уголками губ.
Теперь мне стало всё понятно. Сложился полный, логичный пазл. Юный аристократ-неудачник, пытающийся доказать свою состоятельность, «дядька»-наставник из старых верных слуг, тайная охрана и ворчливая нянька.
— Глеб, — спросил я, не удержавшись, — а младшего брата твоего случайно не зовут… Эдрик?
Все трое (Глеб, Добрыня и Варвара) одновременно уставились на меня с искренним, неподдельным удивлением. Верзила аж брови вздёрнул до самых корней волос.
— Эдрик… — медленно, с расстановкой проговорил Глеб. — Да, его зовут Эдрик. А откуда ты… — Он запнулся.
— Понятно, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Не удивляйтесь. Мой мастер… отец Ани, покойный Григорий Железнов, когда-то выполнял заказ для вашей семьи через посредника. Мы с ним делали клинок для твоего брата: короткий меч из мельхиора, с белым, серебристым лезвием, «Белый Ветер». Я помню эту работу.
Я не стал вдаваться в подробности о том, при каких обстоятельствах выполнялся этот заказ, и кто был посредником. Но Аня, стоявшая у печи, внезапно вздрогнула. Её плечи поникли, а в глазах промелькнула тень боли. Она всё поняла. Этот самый меч, одна из последних и лучших работ её отца, был заказан бароном Лествицей, тем самым человеком, что в итоге натравил на нас бандитов.
Повисла неловкая тишина. Я, чувствуя, как разговор уходит в опасное русло, поспешил его разрядить.
— Ладно, что было, то было, — сказал я, поднимая свою кружку. — Я принимаю ваши извинения. Главное, что все мы выбрались из той передряги живыми и, по большей части, здоровыми. А ты, я вижу, сделал правильные выводы на будущее.
Кажется, сработало. Добрыня, который на минуту приуныл, вновь повеселел, широко улыбнувшись в усы. Глеб же, наконец, смог поднять на меня взгляд, в котором больше не было тяжелой вины, лишь остатки усталости и благодарность. Он, наконец, отпил из своей кружки остывший уже чай.
Завязался более лёгкий разговор. Между делом, бугай, допивая уже вторую кружку, кивнул в сторону окна, за которым виднелась крыша мастерской.
— А я смотрю, хозяйство у тебя, Яр, знатное, — одобрительно крякнул он. — Видел, когда шли сюда, добротный сруб. Мы сейчас в доме, это понятно, а то, что за постройка такая?
Я не стал скромничать. Улыбнувшись, я выпрямился и сказал с гордостью, которую уже не нужно было прятать:
— Верно подметил, Добрыня. Это моя кузня: «Алая Подкова». Я её владелец. Если вам или вашим людям понадобится что-то подточить, поправить, перековать или даже заказать новый клинок — милости прошу, обращайтесь. Я, конечно, ещё учусь, но уже могу многое. — добавил я с хитринкой.