Страница 43 из 85
Я взял тигель длинными клещами с теплоизолирующими ручками, обёрнутыми мокрой кожей. Вес был приличным. Аккуратно, стараясь не расплескать драгоценный расплав, я вынул тигель из горна. Белый свет лился из него, заливая кузню резкими тенями. Я поднёс его к форме и начал лить.
Расплавленное серебро полилось тонкой, тягучей, ослепительной струёй. Оно заполнило желобок с тихим шипением, от которого в воздух поднялись струйки едкого дыма: кипела/горела смазка. Я заполнил несколько форм для толстых колец, затем перешёл к другим. Нужно было точно рассчитать количество металла, чтобы и каста получилась, и ободок был достаточной толщины. Я лил медленно, контролируя процесс. Глаза немного слезились от жара и яркого света, однако мои наручи на защиту от жара делали свое дело.
Когда формы были заполнены, я принялся ждать, пока серебро застынет. Это заняло немного времени. Затем я аккуратно раскрыл формы деревянным молоточком. Оттуда, из тёплой ещё песчано-глиняной массы, выпали заготовки: несколько перстней с массивными площадками. Они были тусклыми, покрытыми мелкой рябью и окисной плёнкой, но форма была чёткой. Это был лишь первый этап.
Дальше началась кропотливая работа по доводке. Я взял самую грубую заготовку кольца, зажал её в тисках с медными губками (чтобы не повредить мягкий металл) и начал обрабатывать напильником. Сначала рашпилем снимал литники — те канальцы, по которым металл заливался в форму. Потом перешёл на более мелкий напильник, выравнивая поверхность, сглаживая неровности. Пыль серебряной стружки сыпалась на верстак, блестя на свету. Я проверял толщину, округлость, примерял на свой палец. С каждым движением заготовка становилась всё более похожей на ювелирное изделие, а не на кусок литья.
Параллельно я подготавливал камни. Из своего ящичка я достал небольшую, но роскошную коллекцию. Рубин — маленький, но густо-красный, как капля крови, огненный. Хризолит — прозрачно-зелёный, с лёгким золотистым отливом, камень ловкости. Гранат — тёмно-красный, почти чёрный в глубине, но вспыхивающий алым при свете, символ выносливости и жизненной силы. Аметист — фиолетовый, с лёгкой дымкой внутри, камень ясности ума и восприятия. И два авантюрина — непрозрачные, с мерцающими золотистыми искорками внутри, камни удачи.
Я подобрал каждый камень к соответствующему перстню, убедился, что они подходят по размеру к кастам. Потом началась самая тонкая работа: с помощью крошечных стамесок и шаберов я доводил касты до идеальной формы, чтобы камень садился плотно, «в замок». Гракх, закончив с мехами, стоял в стороне и наблюдал, его изумрудные глаза внимательно следили за каждым моим движением.
Когда все камни были надёжно закреплены в своих оправах, наступил черёд полировки. Я использовал несколько ступеней: сначала грубую кожу с нанесённой на неё пастой из толчёного кирпича и воды, затем более мягкую с оловянным порошком, и наконец — замшу с мельчайшим меловым порошком. Кольца в моих руках преображались. Исчезали последние царапины, матовость сменялась глубинным, мягким, но ярким блеском чистого серебра. Камни заиграли по-новому, ловя свет и отражая его десятками внутренних граней и бликов. Они стали не просто украшениями, а произведениями искусства. Но главное было впереди.
Я взял простое широкое первое кольцо, закрыл глаза и сосредоточился. Я прикоснулся к металлу не физически, а силой воли. Внутри себя я создал образ: не просто «ловкость», а конкретное, численное усиление этого качества, помноженное на проводимость серебра и резонанс с хризолитом.
Я нанёс метку. Это был не жест, не слово, а чистое волеизъявление, сфокусированное через знание и желание. На внутренней поверхности кольца, невидимо для обычного глаза, проступила сложная, спиралевидная структура — отпечаток моего дара. Кольцо на мгновение стало тёплым, а затем тепло ушло внутрь. Я почувствовал лёгкий, едва уловимый прилив энергии в теле.
Я открыл глаза. Первое кольцо «на ловкость +5» было готово. Я положил его рядом и взял следующее. Процесс повторялся с силой +5 с рубином. Выносливостью +5 с гранатом. Восприятием +4 с аметистом. С каждым новым артефактом я чувствовал, как расходуется моя собственная мана и энергия аккумулятора. Но заряд селенитовой батареи, накопленный за дни моего отсутствия, был огромен. Он был подобен глубокому тазику или кастрюле, из которого я черпал кружками. Работа шла.
Я сделал два простых кольца на ловкость, силу, выносливость и восприятие — всего восемь колец. Затем приступил к более сложным задачам. Два серебряных перстня на удачу +5 с немного более индивидуальной формой: печатка была шире, в виде прямоугольника, а не квадрата. В них я вставил по два целых, небольших авантюрина, разместив их рядом в общей касте. Идея была в том, что удвоенный камень, возможно, выдержит нагрузку дольше и больше, чем один. Когда я наносил метку, сосредоточившись на абстрактном понятии «удача», я почувствовал, как мана ведёт себя иначе: нестабильно, игриво, словно пытаясь ускользнуть. Перстни зарядились, но я сомневался, что они продержат свой заряд даже двое суток. Может, день, от силы полтора. Удача — капризная и быстротечная спутница, как мы уже поняли.
Потом у меня был особый проект. Я подошёл к запертому деревянному шкафчику, достал небольшой ключ на шнурке и открыл его. Внутри, в герметичной коробочке из обожжённой глины, наполненной чистой речной водой (Элиас советовал так их хранить), лежало несколько чёрных, мутноватых камней: чёрные адуларии бездны. Я выбрал один, размером с ноготь. Он был холодным на ощупь, маслянистым, и если поднести к свету, в его глубине вспыхивало то самое сине-фиолетовое свечение.
Я подготовил для него специальный перстень: не широкий, а изящный, почти женский, с тонкой, но прочной кастой. Вмонтировал камень, закрепив его мельчайшими серебряными лапками. Потом зачаровал. Фокус был не на усилении себя, а на скрытии, на сокрытии от чужих глаз: «скрытность +5». Идеальный подарок для Ани, которая так любит бесшумно перемещаться по лесу со своим луком. Когда метка легла, перстень словно на мгновение «провалился» из восприятия, став чуть менее заметным, даже лежа на ладони. Я аккуратно убрал его в отдельный бархатный мешочек.