Страница 4 из 85
Глава 2 Команда Глеба
Лицо молодого мечника по имени Глеб отразило целый калейдоскоп эмоций, сменивших друг друга со скоростью мыслей. Сперва — неподдельное, почти детское изумление, заставившее его широко раскрыть глаза и непроизвольно отшатнуться на полшага назад. Его взгляд метнулся от моих ещё детских черт лица и скромной одежды к серьёзному выражению в глазах, а затем к Лилии, как бы ища подтверждения, что это дурная шутка.
— Лилия, ты… ты что, шутишь? — вырвалось у него, голос звучал выше обычного, с нотой искреннего недоверия. Он явно ожидал увидеть заказчика в лице степенного хуторянина или хотя бы взрослого мужчины, а не подростка, который едва достаёт ему до плеча. — Это же… он и есть заказчик? Создатель квеста?
Лилия, уже успевшая за наше короткое знакомство проникнуться ко мне определённым уважением (или, как минимум, увидевшая звонкое серебро), слегка нахмурилась. Её брови сдвинулись, а губы поджались в тонкую, неодобрительную линию.
— Я не шучу, Глеб, — отрезала она, и в её голосе прозвучала лёгкая, но отчётливая сталь. — Господин Яр Громов является владельцем хутора, на который совершают вылазки гоблины, и именно он является заказчиком и спонсором данного поручения. И я бы посоветовала тебе проявлять больше уважения к клиентам гильдии, особенно к тем, кто не скупится на дополнительное вознаграждение. — оставалась большая вероятность, что меня всё же послал мой мастер или родители, но Лилия решила подать ситуацию именно в таком ключе.
Её слова сработали как ушат холодной воды: Глеб сглотнул, его щёки залил яркий румянец смущения, но прежде чем он смог что-то выдавить из себя, произошло следующее.
Девушка в зелёном капюшоне, стоявшая позади него, без лишних церемоний и с выразительным вздохом раздражения, резко вытянула ладонь и шлёпнула своего лидера по спине, точно между лопаток: удар был несильным, но звонким и неожиданным.
— Ой! — ахнул Глеб, больше от неожиданности, чем от боли, и спина его инстинктивно выпрямилась.
— Что встал ступором и разинул рот, как карась? — проговорила девушка, и её голос был низковатым для её возраста, хрипловатым, словно от частого напряжения голосовых связок на ветру или холоде, но при этом живым и полным скрытой насмешки.
Коренастый мужчина, тот самый что стоял сзади с секирой, рассмеялся. Его смех был густым, басовитым, раскатистым и абсолютно искренним: смех человека, который находил происходящее забавным. Он шагнул вперёд, оттесняя смущённого Глеба в сторону дружеским, но весомым похлопыванием по плечу, которое заставило того пошатнуться.
— Простите нашего птенца, господин Громов, — сказал мужчина, и его голос соответствовал внешности: глубокий, спокойный, с лёгкой хрипотцой, будто от долгого курения трубки или жизни на холодном ветру. — Ранняя пташка, перышки ещё не обсохли, зато клюв раскрывает шире глотки. Меня зовут Добрыня, Добрыня Волков, если совсем официально.
Он протянул мне руку: огромную, могучую ладонь, покрытую старыми мозолями, шрамами от порезов и ожогов, с короткими, толстыми пальцами, которые, однако, сжимались в рукопожатии с выверенной, аккуратной силой, без лишнего давления. Да, он чем-то напоминал мне Игната Рыжеборода: ту же самую ауру несуетной, каменной надежности, ту же широту в плечах и груди, тот же спокойный, оценивающий взгляд из-под густых, нависших бровей. Но в отличие от дварфа, Добрыня был просто очень крупным, мускулистым человеком лет под сорок, с лицом, выветренным непогодами, коротко стриженными темными волосами с проседью на висках и умными, серыми, немного усталыми глазами. Он явно был здесь самым старшим и, возможно, самым опытным, но на роль (возможно формального) лидера не претендовал: в его манерах чувствовалась привычка быть опорой, а не командовать.
— А это наша соколица, Варя, — кивнул он на девушку в капюшоне.
Та скинула капюшон, и из-под него выбилась густая, тёмно-каштановая, почти чёрная коса, уложенная в тугой, практичный узел на затылке. Лицо её было молодым, с острым, любопытным подбородком, веснушками, рассыпанными по переносице и скулам, и большими, серо-зелёными глазами цвета лесного мха, в которых прыгали искорки живого, неукротимого интереса. Ей было где-то около шестнадцати, не больше. Она окинула меня быстрым, словно всевидящим взглядом (от сапог до волос) и кивнула, не улыбаясь, но и без неприязни.
— Варвара, — поправила она Добрыню, но беззлобно. — Варвара Стрэл. И да, я в команде отвечаю за бой на средних дистанциях и… деликатные моменты, вроде поиска ловушек и их деактивация. Также обладаю знаниями об различных ядовитых существах, растениях и методах их использования.
Её роль действительно напоминала Екатерину Быструю из команды Бориса: разведка, дистанционный удар, возможно, нейтрализация цели без шума. Но если Катерина была холодна, сдержана и молчалива как лёд, то Варвара излучала другую энергетику: в её прямом, открытом взгляде, в лёгкой усмешке, тронувшей уголки губ, когда она смотрела на сконфуженного Глеба, чувствовалась не холодная расчетливость, а скорее дерзкая, почти девичья решимость, подкреплённая умением и уверенностью в себе. Быть принятой в гильдию и сразу получить бронзовый ранг в шестнадцать — это о чём-то да говорило. Видимо, её потенциал как следопыта, стрелка, убийцы или, возможно, алхимика (раз речь зашла об ядах) был очевиден для экзаменаторов.
— Нас, по факту, пятеро, — продолжил Добрыня, пока Глеб приходил в себя, потирая спину. — Есть ещё Данила — наш копейщик. Парень молчаливый, но копьё в руках держит твёрдо, да и у костра может такого настряпать, что пальчики оближешь. И Мирон — пращник. Мальчишка тихий, но глаз острый, камешек в глаз белке с пятидесяти шагов положит. Ещё он разбирается в травах, может рану перевязать, зелье простое сварить. Но они, — Добрыня многозначительно хмыкнул, — не из тех, кто солнце на заре целует. Решили в таверне ещё пару часиков понежиться, пока мы тут задание ищем. Вот мы втроём и пришли.
Я слушал и оценивал. Добрыня внушал доверие своей основательностью. Варвара — своим острым, живым умом и явной компетентностью. Глеб же… Глеб пока что казался этаким горячим, самоуверенным юнцом, чей энтузиазм зачастую опережал рассудительность. Было непонятно, как именно он стал лидером этой, в общем-то, на первый взгляд неплохо и сбалансированной пятёрки. Возможно, просто благодаря инициативе и умению красиво говорить, а может, первое впечатление и впрямь было обманчиво, и в бою или опасности он раскрывался с иной своей стороны?