Страница 14 из 85
Глава 7 Поход в лес V
Я хотел отправить Аню с Сергеем обратно, а самому пойти вслед за авантюристами, на что получил резкий отказ моей сестры. Всё было как прежде: куда ты — туда и я. Ощущение было тяжёлым и вязким, как застывший на раскалённой наковальне смоляной воздух перед первой выплавкой. Глядя на Аню, на её упрямо сжатые губы и твёрдый, почти горящий вызовом взгляд, я понял: спорить — значит терять драгоценное время. Её воля, откованная смертью отца, потерей дома и борьбой за место в этом чёртовом мире, а также, возможно, страхом новой потери, была прочнее хорошей стали. Спорить с ней было всё равно, что пытаться перерубить наковальню деревянным клинком: бесполезно и глупо.
Я перевёл взгляд на Сергея: Серый Коготь стоял чуть в стороне, его звериные медные глаза безошибочно считывали обстановку. Я кивнул ему, и слова вышли тихими, отрывистыми, но чёткими:
— Сергей. Твоя задача — Аня. Ни на шаг от неё. Стрела летит — ты становишься щитом. Копьё направлено на неё — ты становишься стеной. Если опасность станет слишком высокой, если поймёшь, что не сможешь справиться, — хватай её и убегай. Даже если будет пинаться и кричать, даже против её воли. Понял?
Зверочеловек медленно, с той самой степенной серьёзностью, что была ему свойственна, кивнул одним движением. Ни слова, но в этом кивке была вся клятва. Он подошёл к Ане и занял позицию чуть сзади и слева, готовый в любой миг шагнуть вперёд или оттащить её назад. Аня бросила на меня быстрый, колючий взгляд, но не стала протестовать.
И мы двинулись: не побежали сломя голову, как Глеб, а быстрым пошли, почти бесшумным шагом, каким ходили с Тарасом по осенней листве, выслеживая добычу. Лес сомкнулся над нами. Свет, ещё недавно пробивавшийся сквозь редкую листву на прогалине, стал жидким, зеленовато-оранжевым, как вода в лесном омуте. Воздух, кажется, охладился на пару градусов и ещё больше приобрёл запах влажной гнилушки да прелых листьев.
Аня быстро нашла интересный след: её острые и цепкие глаза сразу выхватили из мха и хвои неровный, широкий след: отпечаток подошвы грубого гоблинского башмака, а рядом с ним виднелась капля тёмной, почти чёрной крови. Охотница присела на корточки, провела пальцами по мху, подняла голову и жестом показала направление на запад, северо-запад, в самую чащобу.
Мы шли, прислушиваясь. Лес молчал, но это была не тишина, а напряжённое, выжидающее молчание. Птицы не пели, бурундуки не шуршали в подлеске. Все живое затаилось, чувствуя приближение крови.
Через пару минут мы наткнулись на первое тело: гоблинс лежал лицом вниз, раскинув руки, словно обнимая землю. Из его спины, чуть левее позвоночника, торчал арбалетный болт. Медный наконечник и половина древка ушли внутрь под острым углом. Смерть была не мгновенной: судя по положению тела, он бежал, когда снаряд настиг его, и пробежав ещё какое-то расстояние гоблин рухнул вперёд.
Это был точный, смертоносный выстрел на бегу, в движущуюся цель, сквозь деревья. Однако Варвара не остановилась, чтобы вытащить болт: значит, спешила, понимала, что её товарищам может быть нужна помощь. Это говорило о многом: о её навыках, выучке и опыте.
Я опустился на колени рядом с остроухим телом. От него тянуло резким, звериным запахом, смешанным с медным душком крови. Взявшись за древко, я почувствовал, как оно слегка подалось в ране. С крепким, но аккуратным усилием я довольно легко вытащил болт наружу. Древко вышло со звуком, похожим на шлёпок влажной глины. На острие и на первых сантиметрах древка остались кусочки плоти и сгустки тёмной крови. Я быстро вытер основную грязь о мох, потом достал из кармана небольшой, не самый чистый, но сухой лоскут от старой рубахи и аккуратно, чтобы не испачкаться и не пораниться отравленным грязным лезвием, обернул болт в ткань, затем сунул за пояс. Медный болт — не деревянный, не каменный и не костяной, ценился больше и стоил не мало. Верну владельцу при случае.
В это время Аня и Сергей уже двинулись дальше, выслеживая следы: сломанная ветка кустарника, примятая трава. Варвара не стала скрывать свой путь: ей было не до того.
Вскоре мы уже почти бежали: передвигаясь значительно быстрее, чем до этого. Тихие звуки, долетавшие до нас, не сулили ничего хорошего: далекие, искажённые расстоянием выкрики Глеба, голоса Данилы и Мирона, резкий, пронзительный свист, который мог быть либо чье-то командой к действию, либо звуком стрелы. И скрежет, стук металла о камень и дерево.
В конце мы замедлились и вышли на край ещё одной прогалины почти бесшумно. Лес здесь был иным: более древним и сумрачным царством. Стволы вековых дубов и сосен, чьи кроны сплетались где-то на недосягаемой высоте в сплошной тёмный шатёр, почти не пропускали свет. Земля была покрыта толстым ковром прелых листьев и хвои, в котором тонули даже наши шаги, а также усеяна причудливыми, мощными, как вены на теле дракона, корнями, вылезающими на поверхность и снова уходящими вглубь. Воздух стоял тяжёлый, сырой, пахнущий вековой плесенью.
И посреди этого мрачного великолепия разворачивалась картина, от которой у меня похолодела кровь: Данила и Мирон лежали неподалёку друг от друга, среди корней. Живы ли? Было непонятно: движения не было, но и лужи крови вокруг них, слава всем богам, что есть и которых нет, не было видно. Хотя быть может это лишь в полумраке и на таком расстоянии. Данила лежал на боку, копье валялось неподалеку. Мирон — на спине, его сумка с травами покоилась рядом, рассыпав своё содержимое.
Глеб стоял спиной к огромному, в три обхвата, дубу. Его лицо, обычно самоуверенное и развязное, было искажено гримасой животного страха и боли. Правая рука висела плетью, из разорванного рукава капала алая кровь, окрашивая мох под его ногами. В левой он сжимал свой меч, но хватка была неровная и отчаянная. Перед ним полукругом стояло с десяток гоблинов. Нет, это были уже не те жалкие твари с прогалины. Эти были также, как и та тройка, шире в плечах, их серо-зелёные лица были испещрены шрамами, а в узких жёлтых глазах горел не просто голод, а жестокость. Их оружие сверкало в редких лучах света: не просто заострённые палки, а настоящие копья с отполированными каменными наконечниками, у двоих даже были небольшие, но крепкие щиты из плотно сплетённых прутьев и кожи.