Страница 27 из 186
Достаю свой телефон и включаю фонарик. Оглядевшись, понимаю, что находимся мы посреди длинного узкого коридора. Люк, через который мы попали в подземелье, находится над нашими головами, но добраться до него, даже если предположить, что кто-то кому-то взберется на плечи, невозможно. Слишком высоко.
— Куда ты идешь? — горланит мне вслед Люцифер, едва я начинаю двигаться.
— Домой.
— Домой? — хмыкает, повторяя. — Разве что в Одессу. Усадьба в другом направлении.
Черт.
Признать свою глупость мне нелегко. Застываю, конечно. Но сразу вернуться не могу. С деловым видом загружаю карту. Удостоверившись в правоте Фильфиневича, раздраженно фыркаю. Но делать нечего. Разворачиваюсь и, держа путь в противоположную сторону, с тем же апломбом важности прохожу мимо душегуба.
Странно, но он ничего не говорит. Молча шагает следом.
В благодарность, которую не должна испытывать, сбавляю тон.
— Ты бывал здесь?
— Каждый день, блин, прогуливаюсь, — грубо толкает бес, прежде чем выдать правду. — Нет.
В две руки освещаем дорогу, но подземелье от этого не становится комфортной средой пребывания. Мне страшно. Страшно настолько, что я щемлюсь к Люциферу.
— Почему ты не предупредил меня, что лазить по кустам — не лучшая идея? Если бы я знала, что под вашими землями находятся гребаные катакомбы — я была бы осмотрительнее!
— Думаешь, я об этом знал?
— В смысле???
— В прямом, блядь. Ты меня не слышишь разве? И я понятия не имею, найдем ли мы из них выход.
Без каких-либо предпосылок торможу. Фильфиневич врезается мне в плечо, скрипит зубами и застывает рядом.
— Ты прикалываешься, да? Специально меня пугаешь?
Свечу ему в глаза. Он стойко выдерживает как рассеянный луч моего телефона, так и мой взбудораженный взгляд.
— Нет, не прикалываюсь.
Лишь после этого отводит мою руку в сторону.
— О, Боже.. — почти выстанываю я.
— Ну куда-то же этот коридор ведет, — замечает мучитель резонно. — Никто не строит подземелье без входа и выхода.
— Но, если ты не в курсе существования этого подземелья, вполне возможно, что все входы и выходы давно замурованы.
Озвученные мысли приводят в отчаяние. Я уже собираюсь придаться позорной панике, как вдруг Фильфиневич берет меня за руку.
— Не думай об этом.
Выдвинув этот приказ, он заставляет меня идти. Я бы могла оспорить его требование, как любое другое прежде.. Только вот в данную минуту это последнее, чего мне хочется.
Ладонь горит и покалывает. Но это вроде как приятно.
Э-э-э.. В том плане, что я чувствую некоторую защищенность. И единство в сложной ситуации.
Господи, мой мозг точно поврежден!
Никому нельзя верить. Никому.
Надо рассчитывать только на себя.
Да, все верно. Через пару минут я вырву руку у душегуба.
В конце первого коридора мы попадаем в небольшую галерею. И там обнаруживаем.. Черт возьми, велосипед!
— О, Боже, слава тебе! — восклицаю я, будучи вне себя от осознания, что в этом жутком месте был живой дух. Выдернув руку из огромной лапищи Люцифера, бросаюсь к транспортному средству. — Вот это находка! Слава! Слава! — тараторю, наглаживая раритет.
Фильфиневич моих восторгов не разделяет.
— Эта рухлядь здесь со времен первой мировой, разве не видишь?
— Не выдумывай!
Садюга раздраженно прочищает горло и выдает:
— Если сама не шаришь, блядь, слушай умных людей.
— Ой-йо-йо-йо-йой, — протягиваю я с издевкой. — И где это у нас тут умные люди? Ты, что ли? Олень! Тебе просто нравится надо мной издеваться! — возмущаюсь я. — Только я возрадовалась, так тебе сразу же нужно все испоганить!
— Кончай кривляться, мартышка, — рычит душегуб, толкая меня лбом.
— А ты не бодайся, рогатый!
После этого Люцифер обхватывает мое лицо ладонями и, оскалившись, совершает рывок, чтобы укусить.
Дернувшись, даю ему затрещину.
— Убери свои бивни, маньяк!
— Бля-я-адь.. — хрипит он. Мотая головой, трясет гривой. — Как я тебя ненавижу!
На этой фразе во взгляде душегуба возникает демонический блеск. Спешу отвернуться, чтобы не выдать того, что меня это пугает.
— Давай.. — сиплю я, отлепляя велосипед от стены. Не глядя на Фильфиневича, толкаю ему раритет. — Садись на сиденье. Поедем домой.
Он позволяет себе заржать.
Вот же психопат.
— Ты рехнулась, что ли? — хохочет ненормальный. — Нет, ты реально долбанулась! Я на этом ехать не буду! И что значит «поедем»? Ты-то куда? Мне, блядь, на голову?
— На руль. Смотри, какой изогнутый. Удобный.
— Изогнутый и удобный у меня хуй.
Я цепенею, прекращая соображать.
— Что, прости?
Подсвечиваю его наглую рожу.
О, ну хоть краснеет, дьявол!
— Ничего, — гаркает, отталкивая велосипед. — Я тебя не повезу.
— Почему это? В чем проблема?
— Ты моя служанка!
— О-о-о, — взвиваюсь я. — Ну, давай тогда я тебя повезу. На раме, неженка! Все что угодно, мой Повелитель!
— На что это ты, зверушка, намекаешь?! Ты, блядь, совсем охренела?!
— Я домой хочу! — ору ему в ответ. — Мне завтра, в отличие от тебя, вставать ни свет ни заря!
Фильфиневич матерится и грубо отбирает у меня транспортное средство.
— Осторожно, дурак! Он же рассыплется, — ругаю его я.
Через мгновение после того, как гаснет фонарик на телефоне Люцифера, он седлает велосипед.
— Садись давай, крикуха, — грубо подгоняет меня.
Запрыгиваю в глубокую впадину руля.
— Если ты намеренно опрокинешь нас.. — начинаю с угроз.
— Фонарь держи, — резко обрывает меня демон. — Ровно держи. Я дорогу видеть должен.
— Так? Или так? Как лучше? — угодливо интересуюсь, «настраивая» свет.
— Немного ниже. Еще. Замри, — командует Фильфиневич, заставляя меня внутренне извиваться от негодования.
Пошевелиться физически я не имею права. Не хочется врезаться в стену или еще куда-то.
— Блин.. — выбиваю, стуча зубами на первых же секундах поездки. — Ровнее веди! Я себе.. Я задницу отобью, идиот!
Идиот ржет и.. кусает меня за плечо.
Я визжу на все катакомбы.
— Ты дурак! Бешеный конь!
— Сама ты лошадь. Если бы здесь была повозка, я бы с удовольствием тебя запряг.
Он ускоряется, и я испытываю по этому поводу беспокойство, хоть и стараюсь этого не показывать.
— Кто бы еще кого запряг, Димочка! — заявляю с той же гребаной уверенностью, с которой говорит этот шут. В конце пламенной речи срываюсь: — Куда ты так летишь?! Можно, блин, помедленнее?! Медленнее, Дима!!!
Люцифер гогочет и ускоряется.
— Я люблю быстро. Терпи.
— Дима!!!
— Держи свет, зверушка.
Да держу я, держу. Хоть рука и дрожит.