Страница 28 из 90
— ТЫ СЕРЬЕЗНО?!
Мне приходится практически кричать, чтобы перекричать похожий на львиный рык рокот мотора, когда Роб подгоняет машину к крыльцу.
— Что именно «серьезно»? — Роб опускает голову, и солнечные лучи играют на полированных стеклах его очков «Рэй-Бэн». На этот раз он одет по красоте — после очередного легендарного завтрака сменил пижаму на фланелевую рубашку и джинсы. И хотя в целом образ выглядит непринужденно, это очень дорогой кэжуал. Никакой тебе дешевкой из «Волмарта» и близко не пахнет. Вещи дизайнерские, даже если я не смогу с ходу назвать бренд.
Но меня впечатлили не шмотки. Меня впечатлила тачка.
— Ты водишь «Роллерскейт»! — выдавливаю я. — В смысле, «Макстон Роллерскейт»!
— В числе прочего, — отзывается Роб. — А что?
Я лишь потрясенно качаю головой. «Роллерскейты»… ну, начнем с того, что это жуткая редкость. И они уникальны. Немного чудаковатые. Проектировались гонщиком старой школы и выпускались практически штучно по спецзаказам еще в начале 90-х. Я вообще думала, что таких динозавров на дорогах уже не осталось.
Но экземпляр Роба стоял прямо передо мной: приземистый маленький кабриолет глубокого, почти изумрудно-бирюзового цвета с двумя глубокими анатомическими сиденьями-ковшами, хромированной дугой безопасности и круглыми фарами, которые придавали машине сходство с лягушонком.
— Их же выпустили всего штук пятьдесят, не больше, — говорю я. — Где ты вообще его откопал?
Роб ухмыляется.
— У меня свои каналы. Так что, мы заставим моего личного закупщика ждать или ты все-таки сядешь в машину?
Спустя две минуты мы уже летим по извилистым лесным дорогам. Роб закладывает крутые виражи так, словно ему доставляет кайф испытывать коробку передач на прочность, а мои волосы бьются о лицо, как безумный фейерверк.
— Погоди, — кричу я, будто только сейчас переварив его слова перед отъездом. — Серьезно?!
— Извини, плохо слышно! — Роб не сводит глаз с дороги.
— Я говорю, — я судорожно вдыхаю воздух и тщетно пытаюсь заправить волосы за уши, — ты это серьезно?
— Опять? — Он переключается на пониженную передачу. — Да что «серьезно»-то, Мэриан?
Мы выскакиваем из лесной чащи на просторное шоссе, и пейзаж вокруг становится мне совершенно незнаком. И это к лучшему. Значит, мы едем не в мой родной город. По крайней мере, я на это надеюсь.
— Ты сказал «твоего закупщика», — изображаю пальцами кавычки в воздухе. — Я спрашиваю, ты серьезно? — Впрочем, сейчас меня уже меньше волнует наличие у этого типа персонального байера, ведь, конечно, у богатых свои причуды. На первый план выходит другой вопрос: — Куда ты меня везешь?
Роб бросает на меня быстрый взгляд поверх солнцезащитных очков, и от зелени его глаз у меня в животе все переворачивается.
— Я же сказал, Мэриан. Мы едем на шопинг. У тебя из одежды только обноски Тука.
— Это я и сама знаю, — раздраженно отмахиваюсь я. — Я имею в виду, в какие именно магазины мы едем?
— Туда, где ты точно раньше не бывала, — заверяет Роб. — Ой, ладно, прозвучало довольно грубо с моей стороны. Я просто хочу сказать… — он делает короткий вдох. — Там тебя никто не догадается искать.
— Откуда такая уверенность? — прищуриваюсь я. — Я ведь даже не говорила тебе, кто за мной охотится.
— Охотится? — переспрашивает Роб. — А я думал, ты спишь и видишь, чтобы тебя нашли.
Я открываю было рот, но тут же захлопываю его. Черт. Он только что развел меня как девчонку и заставил проговориться?
Вместо ответа Роб достает из кармана листок бумаги и протягивает его мне. Текст слегка примят, но стоит мне расправить бумагу на коленях, как я мгновенно узнаю эти строчки.
ХОДАТАЙСТВО О НАЗНАЧЕНИИ ОПЕКУНА.
— Нашел в кармане твоих джинсов, — поясняет Роб, по-прежнему глядя на дорогу. — Тех самых, что ты оставила в мусорном ведре. Когда заметил, что тебя нет в комнате.
Я крепко сжимаю края листа, не смея поднять на него глаза. Я совсем забыла, что сунула эту бумагу в карман, когда уходила.
— Тебя действительно ищут, — продолжает он. — Вот только теперь я сильно сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы тебя нашли.
Я ничего не отвечаю. Ни подтверждаю, ни отрицаю его слова.
— И тот шрам ты получила явно не в автосервисе.
Я упорно храню молчание. Да и что тут скажешь?
— Похоже, мы похитили беглянку, — подытоживает он.
— Он все равно заплатит за меня, — выпаливаю я, не подумав. — Выкуп или что вы там хотите. И ему очень не понравится, если я вернусь побитой. — Я понятия не имею, правда ли это. Вообще не уверена ни в одном своем слове. Но мне нужно как-то защищаться, выстраивать позицию. — Так что просто не трогайте меня.
— Да я вроде и не планировал. — Роб затыкается на довольно долгую минуту. — Короче, все это я к тому, что я тебя понимаю. Мне тоже не особо улыбается светить лицом в людных местах.
«Тоже»?
Я прищуриваюсь, наблюдая за тем, как он ведет машину. Он перестраивается на загородную трассу, где в основном мелькают пикапы, семейные внедорожники и изредка попадаются фуры. Мне не нравится, что он так легко раскусил меня, но в то же время… ну, по крайней мере, он не собирается возвращать меня Джону прямо сейчас. Ну или пока ему не заплатят.
Но на данный момент… это означает, что по сравнению с тем кошмаром, от которого я бегу, здесь я действительно нахожусь в относительной безопасности.
— Кто ты вообще такой? — спрашиваю я спустя какое-то время.
— Прости, не понял? — Роб усмехается. — В смысле «кто я такой»? Типа… человек ли я вообще?
— Что? Нет. — Я качаю головой. — Это-то как раз и так понятно. Я имею в виду, чем ты занимаешься? Ты сынок из богатенькой семьи с трастовым фондом? Или какой-нибудь нефтяной барон?
— Ну, ты же знаешь, к чему приводят поспешные выводы. — Роб ослепительно улыбается. — Но ты продолжай, продолжай угадывать. Это весело.
— Мафиози, — выдавливаю я первое, что приходит на ум. — Гангстер. Во.
— Мимо.
— Наркобарон? — Ты же сидел в тюрьме, напоминаю я себе. Если, конечно, ты тогда не соврал.
Роб коротко хохочет.
— О, я завязал с этим дерьмом еще много лет назад. Попробуй еще раз, прекрасная леди.
Я невольно заливаюсь краской, но упрямо продолжаю штурм.
— Программа защиты свидетелей. Информатор, сдавший подельников. Ты тот чувак, который изобрел Биткоин. Или… ты тайный брат Илона Маска.
Роб недовольно кривится.