Страница 44 из 61
— Он мне больше не отец, — отрезал сын. — С сегодняшнего дня у меня есть только ты.
— Коля, — я взяла его за руку, — не отрекайся от родного человека. Даже если он плохой. Это его не исправит, а тебя сломает.
— Что же мне делать?
— Иди домой, — посоветовала я. — Обними жену, дочь. Живи своей жизнью. А с отцом.. разберёшься, когда успокоишься.
— Мам, — он посмотрел на меня, — а ты.. ты правда не злишься?
— Правда, — я улыбнулась. — Я устала злиться. Я хочу жить в мире. С собой. С тобой. Со всеми.
— Ты святая, — прошептал он.
— Нет, — я покачала головой. — Я просто женщина, которая поняла, что счастье — не в деньгах и не в статусе. А в людях, которые рядом. В любви. В прощении.
— Ты теперь с Гурьяновым? — спросил он.
Я посмотрела на Олега, который всё ещё стоял в дверях.
— Да, — ответила я. — Кажется, да.
— Он хороший? — Коля тоже посмотрел на него.
— Лучший, — сказала я. — Из всех, кого я знала.
— Тогда я рад за вас, — Коля встал, обнял меня крепко. — Ты заслужила счастье, мам. Правда.
— Спасибо, сынок, — я поцеловала его в щеку.
Он ушёл, оставив после себя запах мокрой одежды и надежды, которой так не хватало последние недели.
— Ты молодец, — сказал Олег, подходя ко мне.
— Я просто мать, — ответила я.
— Ты — женщина с большим сердцем, — он обнял меня. — И я счастлив, что ты рядом.
Я прижалась к нему, вдыхая знакомый запах.
— Я тоже счастлива, — прошептала я. — Впервые за долгое время.
Ночь обещала быть спокойной.
Но не все опасности остались позади.
* * *
Олег
Я сидел на кухне, когда Света уложила Колю спать — он остался, потому что был слишком пьян (не алкоголем — горем), чтобы ехать домой.
Она вошла, усталая, но спокойная.
— Спит, — сказала она. — Уснул почти сразу.
— Хорошо, — я подвинул ей стул. — Садись, чай горячий.
Она села, обхватила чашку руками.
— Ты знаешь, — начала она, — я думаю, что сегодня произошло нечто большее, чем суд.
— Что же?
— Коля вернулся, — она посмотрела на меня. — Не физически — душой. Он снова стал моим сыном.
— Он им всегда был, — напомнил я.
— Нет, — она покачала головой. — Был момент, когда я его потеряла. Когда он выбирал между мной и отцом. И выбрал не меня.
— Он ошибся.
— Он предал, — твёрдо сказала она. — Но я его простила. Потому что иначе нельзя.
— Ты умеешь прощать, — заметил я.
— Учусь, — она усмехнулась. — Раньше не умела. Думала, прощение — это слабость. А теперь понимаю: это сила.
— Это мудрость, — поправил я.
— Может быть, — она поставила чашку. — Олег, я хочу тебя кое о чём попросить.
— Говори.
— Никогда не ври мне, — сказала она. — Даже если ложь во благо. Даже если хочешь защитить.
— Обещаю, — я взял её за руку. — Никогда.
— И я тебе обещаю, — она сжала мои пальцы. — Никакой лжи. Никаких тайн. Только правда.
— Договорились, — кивнул я.
Мы сидели, держась за руки, и молчали.
Где-то за окном шумел дождь, стучал по подоконнику, по крышам машин.
А у нас было тепло.
И это тепло грело сильнее любого солнца.