Страница 16 из 61
Глава 5
Светлана..
Я проснулась от того, что кто-то тронул меня за плечо.
Сначала испугалась — резко села, не понимая, где я, что происходит, почему пахнет незнакомо. Сердце колотилось где-то в горле, перед глазами плыли круги.
— Тихо, тихо, — раздался спокойный, немного хрипловатый со сна голос. — Это я. Света, это я, Олег.
Я моргнула, фокусируя взгляд.
Он сидел на краю кровати — уже одетый, в серых брюках и белой рубашке, но с расстегнутыми верхними пуговицами и небрежно повязанным галстуком. Волосы еще влажные после душа, и одна прядь упала на лоб, придавая ему мальчишеский, почти уязвимый вид.
Я никогда не видела его таким.
В офисе Олег Юрьевич Гурьянов всегда был воплощением собранности: безупречный костюм, идеальная прическа, ни одной лишней эмоции. А сейчас, утром, в своей спальне, он выглядел как обычный мужчина. Уставший. Растрепанный. И очень-очень близкий.
Хотя нет. Не близкий. Неправильное слово.
Присутствующий.
— Который час? — спросила я севшим голосом, оглядываясь в поисках телефона.
— Полвосьмого, — ответил Олег, протягивая мне чашку кофе. — Я подумал, ты захочешь в офис к девяти. Если нет — могу предупредить Ксению, что ты болеешь.
— Нет, я поеду, — я приняла чашку, обхватив ее ладонями, и сделала маленький глоток. Кофе был крепким, горьковатым, с едва уловимым запахом кардамона — именно таким, какой я любила.
И снова внутренний вопрос: откуда он знает?
— Тогда собирайся, — Олег встал с кровати, поправил галстук. — Выезжаем через сорок минут. Водитель подождет.
— Я могу на метро, — запротестовала было я, но он только покачал головой.
— Не сегодня. Сначала заедем в гостиницу за твоими вещами. Потом — в офис.
— А вечером? — спросила я, хотя ответ уже знала.
— Вечером — домой, — сказал он, и от того, как просто, буднично прозвучало это слово, у меня внутри что-то сжалось. — Я распоряжусь, чтобы Елена Федоровна приготовила ужин. Или, если хочешь, можем поесть вне дома.
— Не нужно ничего специально для меня готовить, — поспешно ответила я. — Я не хочу создавать неудобства.
— Ты не создаешь неудобства, — терпеливо сказал Олег, глядя на меня сверху вниз. Сейчас, когда я сидела на кровати, а он стоял рядом, разница в росте казалась огромной. — Ты здесь гостья. И я хочу, чтобы тебе было комфортно.
— Спасибо, — только и смогла выдавить я.
Олег кивнул и вышел из спальни, оставив меня наедине с чашкой кофе и миллионом мыслей, хаотично роящихся в голове.
Я приняла душ — благо в ванной комнате, примыкавшей к спальне, нашлись и новое полотенце, и одноразовая зубная щетка, и даже маленькие упаковки шампуня и геля для душа. Похоже, Елена Федоровна отличалась предусмотрительностью. Или сам Олег позаботился обо всем заранее?
От этой мысли стало не по себе.
Я оделась во вчерашнее — другого выбора не было, — привела в порядок волосы и вышла в гостиную, где меня уже ждали.
— Доброе утро, Светлана Витальевна, — поздоровалась со мной невысокая полноватая женщина лет шестидесяти, которую я мельком видела вчера на кухне. — Я Елена Федоровна, домработница. Олег Юрьевич говорили, что вы поживете у нас. Я постелила вам свежее белье и приготовила завтрак.
— Очень приятно, — ответила я, чувствуя себя неловко. — Спасибо вам большое.
— Не за что, милая, — улыбнулась женщина. — Проходите на кухню, я сейчас подам.
Я прошла в столовую, где уже сидел Олег, листая новости на планшете. Рядом с ним стояла пустая чашка. Увидев меня, он отложил планшет и указал на стул напротив.
— Садись. Елена Федоровна, мы готовы.
Мы позавтракали в молчании — омлет с помидорами и сыром, свежевыжатый апельсиновый сок, еще кофе. Еда была простой и вкусной, такой, которую мог бы приготовить ресторанный повар. Или очень заботливая домработница.
— Тебе нужно купить одежду, — сказал Олег, когда мы уже собирались выходить. Не спросил, не предложил — именно сказал, как констатировал факт.
— Что? — переспросила я, не веря своим ушам.
— Одежду, — повторил он спокойно. — У тебя с собой ничего, кроме того, что на тебе и в чемодане. Через пару дней вещи будут не свежими, а стирать их каждый день неудобно.
— Я куплю сама, — ответила я, чувствуя, как щеки заливает румянец. Это было уже слишком — ночлег, завтрак, а теперь еще и одежда? — У меня есть деньги.
— Я не сомневаюсь, — сказал Олег, надевая пиджак. — Но сегодня после работы я отвезу тебя в торговый центр. У меня там должник — скидку даст.
— Олег, правда, не нужно, — начала я, но он сделал жест рукой, заставив меня замолчать.
— Это не обсуждается, — отрезал он, но не жестко, а скорее устало. — Давай договоримся: ты пока живешь в моем доме, и я несу за тебя ответственность. И мне будет спокойнее, если у тебя будут сменная одежда, нормальные туалетные принадлежности и все необходимое. Не из жалости. Из уважения. Поняла?
Поняла.
Не то чтобы я согласилась с его логикой, но спорить с этим человеком в его же доме, когда он смотрит на меня такими глазами, в которых смешались решимость и какая-то скрытая боль, было выше моих сил.
— Хорошо, — cдалась я. — Спасибо.
— Отлично, — он кивнул и направился к выходу. — Тогда поехали.
Водитель — Миша, как я успела запомнить — уже ждал нас у подъезда. Увидев меня, он приподнял кепку и коротко кивнул:
— Доброе утро.
— Здравствуйте, — ответила я, садясь на заднее сиденье. Олег занял место рядом с водителем.
Первым делом мы поехали в гостиницу. Я поднялась в номер, быстро собрала разбросанные вещи — вчера я так торопилась, что чемодан был открыт, а содержимое частично вывалено на кресло. Спустилась вниз, закинула чемодан в багажник и села обратно в машину.
— Все? — спросил Олег, обернувшись.
— Все, — кивнула я.
В машине снова повисло молчание. Я смотрела в окно на проплывающие мимо дома, деревья, витрины магазинов и пыталась унять внутреннюю дрожь.
Все изменилось.
Моя жизнь, которая еще позавчера казалась понятной и устоявшейся, разлетелась на мелкие осколки. Я спала в постели мужчины, который был мне никем. Я ехала на работу в его машине. Я собиралась жить в его квартире.
Что бы сказала моя мама, узнав обо всем этом?
«Светка, ты с ума сошла! Что люди подумают?»
А что мне до людей? Они не ночевали в гостинице с разбитым сердцем. Они не слышали, как родной сын захлопывает дверь перед носом с чемоданом в руке. Они не знают, каково это — просыпаться утром и понимать, что все, во что ты верила двадцать пять лет, было ложью.
Пусть думают, что хотят.