Страница 25 из 29
— Откуда нам знать, что ты не убьёшь нас после того, как мы это сделаем?
Девушка тупая. Ундина не убьёт их до тех пор, пока не пройдёт несколько недель и она не восстановится.
Ундина говорит:
— Убить вас? Вы что, совсем параноики? Если я убью вас, мне придётся рубить, в Cuisinart и вывозить жижу уже из вас двоих — а на это у меня сил нет, Боб!
Девушка смотрит на неё так, будто ей жаль её, когда говорит:
— Боб — это собака.
— Собака — это Боб, — соглашается парень.
Боб — это собака, собака — это Боб: что-то в этих строках, произнесённых одна за другой, действует на Ундину плохо, вызывает вертиго, которое она подавляла, — несомненно потому, что она поэт и потому особенно чувствительна к тому, как слова резонируют друг с другом, к тонким ритмам, которые обычным людям недоступны. Она наклоняется, наклоняется, и комната начинает вращаться. Боб — это собака, собака — это Боб, Боб — это собака — это собака — это Боб, Боб-Боб-Боб, Боб — это собака.
Хотя девушка не дала никакой команды, пёс рвётся с места — Боб рвётся, Боб-собака рвётся. Рвётся в медленно вращающуюся комнату. Не к Ундине. От неё. И это сбивает с толку — потому что она сама наклоняется. Она бы выстрелила, если бы он бросился на неё. А теперь между ней и Бобом-собакой — парень и девушка; собака — это Боб — это собака, а пол ходит волнами. Если она выстрелит, она может попасть в них. Они ей нужны. Отчаянно нужны — и она, силой двух близняшек в одном теле, приказывает комнате стоять смирно. Пёс лает тревожно — или это девушка? — кричит «Пого, нет!»; парень падает на колышущийся пол и снова подпрыгивает — уже с чем-то в руке, подпрыгивает, как прыгающий Боб, с перцовым баллончиком в руке, и Ундина стреляет дважды — в ту же секунду, когда жгучая, ослепляющая, душащая струя рисует Z: от глаза к глазу, по диагонали через нос, из одного уголка рта в другой. Боб-пёс делает круг — Боб-пёс уже у неё за спиной, зубы в её брюках, Боб-пёс тянет, Ундина наклоняется. Смазанная тень парня, когда мир белеет; парень на неё — как собака на двух ногах; Боб-пёс сзади, парень-пёс спереди, цепляется за пистолет; девушка лает: «Пого, Пого!» Ундина чувствует запах его крови. Руки у него скользкие от крови — он не может выдрать у неё пистолет. Убить его. Нажать. Звук — огромный, боль — огромная, и всё не так. Белая боль ярче белой слепоты от перца. Пистолет исчез. Вертиго. Кружит. Падает. Падает, падает… Как же она счастлива, когда они все мертвы. Отец, Мать, Урсула — мертвы, мертвы. Как счастлива — но как коротко было её счастье, как коротко, как…