Сломленная

— Он сказал, когда вернётся?

Я перестала ходить взад-вперёд и посмотрела на него так, как племянница смотрит на дядю, который явно её не слушал. Уперев руки в бока, я сказала:

— Ты вообще где был?

Он виновато улыбнулся.

— Ты приходишь каждый день, и каждый день всё одно и то же. Ты расстроена. Ты скучаешь по Финну. Потом твоё горе превращается в раскалённый добела гнев, так что… возможно, я перестал тебя слушать.

Я шмыгнула носом.

— Мне ужасно жаль, что моё разбитое сердце тебя утомляет!

Иеремиэль поднял руки.

— Мой брат совсем не это имеет в виду. Просто он никогда не умел подбирать слова. — Он перевёл свои тёмные глаза на рыжеволосого, а затем снова посмотрел на меня. — Мы любим, когда ты здесь.

— Послушай, милая, — сказала Иофиил, — ты же знаешь, что среди нас нет ни одного, кто бы тебя не обожал. Просто…

Ханиэль подняла руку.

— Есть только один, кто сможет до неё достучаться.

Все взгляды обратились к Архангелу.

— Нам не хватает того, что для этого нужно.

Мама, похоже, была задета этими словами.

— Прошу прощения, но я думаю, что вполне способна помочь своей дочери преодолеть это.

Ханиэль покачала головой.

— Нет, сестра. Ты слишком мягкая. Здесь потребуется жёсткая любовь. — Она слегка улыбнулась мне. — Сейчас я отправлю тебя обратно.

Я фыркнула.

— Давай. Ты же знаешь, что завтра я всё равно снова приду сюда.

Клянусь, Уриэль пробормотал себе под нос:

— Ох, какая радость.

Но прежде чем я успела показать улыбающемуся Архангелу средний палец, я уже падала обратно в реальность, где было больнее. Где факты вонзались в меня, как кинжал, а дышать было труднее.