Страница 7 из 69
Глава 3
Глава 3
Глава 3
Я не закричала.
Крик застрял в горле тяжёлым комом, а вместе с ним — воздух, мысли, тело. Перед глазами была только ровная светящаяся линия на больничном браслете. Прямая. Спокойная. Невозможная.
Мама.
Моя мама.
Мир не рухнул. Это оказалось самым страшным. Пол остался под ногами. Мара стояла рядом. Тирн держал меч. Лаурис подняла печать. Самуил сжимал посох. Калиста улыбалась. Лорд Саан смотрел на меня, как на упрямую проблему, которую наконец начали решать правильными средствами.
А я стояла и понимала: если сейчас поверю этой линии полностью, они получат меня.
Калиста ждала именно этого.
Я медленно вдохнула. Один раз. Второй.
— Покажите палату, — сказала я.
Голос прозвучал хрипло, но ровно.
Калиста приподняла брови.
— Ты видишь пульс.
— Я вижу линию, которую держите вы. Покажите палату.
Её улыбка стала тоньше.
— Смелость или отрицание?
— Проверка.
Лаурис сразу шагнула ко мне.
— Требование свидетеля обосновано. Если угроза реальна, вы можете подтвердить её образом.
Один из магов в серой маске повернул голову к Калисте.
Маленькая пауза.
Очень ценная.
Они не хотели показывать палату.
Значит, линия могла быть обманом. Или хуже: не смертью, а имитацией остановки, чтобы сломать меня.
— Покажите, — повторила я.
Калиста опустила браслет к чаше с чёрной водой. Поверхность дрогнула. Картинка возникла медленно, неохотно.
Палата.
Моё тело на кровати.
Аппарат у стены.
Мама лежала на полу возле стула.
Живая.
Я увидела, как поднимается её грудь.
Слабость прошла по ногам так резко, что пришлось схватиться за край стола. Живая. Без сознания, но живая. Виктор стоял рядом с аппаратом, держал в руке провод и смотрел на экран. Врачей в палате не было. Значит, он что-то сделал. Отключил датчик. Или перевёл сигнал. Но дыхание у мамы было.
Живая.
Калиста щёлкнула пальцами, картинка погасла.
— Видишь? Времени мало.
— Вы солгали.
— Я показала возможный итог.
— Вы показали поддельную смерть моей матери.
— Очень убедительную.
И вот здесь внутри меня что-то стало холодным.
Не гнев. Гнев слишком горячий. Это было спокойнее. Чище. Как рука целительницы перед разрезом: да, больно, да, крови будет много, но дрожать нельзя.
— Лаурис, — сказала я. — Зафиксируйте: угроза жизни моей матери подтверждена, смерть не подтверждена. Калиста Вердан использовала ложный сигнал для принуждения к согласию.
— Зафиксировано, — сразу ответила судья.
Лорд Саан сжал пальцы на краю чаши.
— Хватит играть в протокол. Магистр Орвин, начните.
Один из серых магов снял маску.
Мужчина лет шестидесяти, худой, с длинным лицом и бесцветными глазами. Элира в душнике резко вспыхнула.
— Орвин…
Вот он.
Магистр, который пришёл к ней перед горячкой. Человек, который разрезал её душу.
Он посмотрел на футляр у Мары с раздражённой усталостью.
— Осколок оказался слишком разговорчивым.
Мара прижала душник к груди и отступила.
— Не подходите.
Орвин даже не взглянул на неё как на угрозу. Это была его первая ошибка.
Вторая — он слишком привык к послушным жертвам.
— Лина, — сказал он, повернувшись ко мне. — Ты должна понять: возвращение возможно. Но окно открыто недолго. Твоё прежнее тело слабнет. Сердце держится на аппаратах. Нервная ткань разрушается. Через семь дней будет поздно.
Слова попали точнее Калистиных угроз.
Потому что звучали как медицина.
Плохая, страшная, но медицина.
— Вы видели моё тело? — спросила я.
— Через связку Виктора.
— Диагноз?
Он ответил сразу:
— Тяжёлая травма головы, искусственная вентиляция, кома, слабая реакция зрачков на свет, нестабильная сердечная деятельность после третьей недели.
У меня похолодела кожа.
Он знал детали. Не все, но достаточно.
— И вы предлагаете вернуть меня в это тело?
— Пока душа жива, тело можно поднять. Ваш мир примитивен в магии, но силён в удержании оболочки. Аппараты сделали то, что в нашем мире требует круга целителей.
Самуил тихо сказал:
— Ловко. Полуправда звучит лучше лжи.
Орвин посмотрел на него.
— Отец Самуил. Вы всегда мешали более способным.
— Я мешаю тем, кто режет девушек на удобные части.
— Элира умерла бы без пользы.
Белый свет душника вспыхнул так резко, что Мара едва не выронила футляр.
— Я была жива! — крикнула Элира.
Орвин поморщился.
— Биологически — да. Политически — нет.
Тирн двинулся.
На этот раз я не останавливала бы его, но маги уже подняли руки. Между нами и ними вспыхнула тонкая серая стена. Меч Тирна ударил по ней и отскочил, оставив на воздухе серебряную царапину.
— Сталь бесполезна, — сказал Орвин.
— Это временно, — ответил Тирн.
Он сказал так спокойно, что один из магов всё же поправил стойку.
Самуил наклонился ко мне.
— Надо уйти из зала. Круг слишком сильный. Здесь они хозяева линий.
— Как?
— Через память Элиры. В таких домах всегда есть проходы для женщин, которых не считают важными.
Элира услышала.
Свет в душнике стал ровнее.
— За левым гобеленом. Ход для служанок. Он ведёт к зимней оранжерее.
Левый гобелен был в десяти шагах. Между ним и нами — две линии круга, Калиста, один маг и арбалетчик у стены.
— Тирн, — сказала я негромко.
— Да.
— Левый гобелен. Живыми.
— Понял.
Калиста насторожилась.
— Что ты шепчешь?
Я посмотрела на неё.
— Думаю, какое из ваших предложений хуже.
— Выбирай быстро.
— Нет.
Её лицо застыло.
— Что?
— Я сказала нет. Я не войду в круг, пока вы удерживаете мою мать и Элиру как заложниц. Не подпишу согласие. Не отдам метку. Не вернусь через вашу руку.
Лорд Саан шагнул ко мне.
— Ты забываешься.
Тело Элиры хотело отступить.
Я заставила себя стоять.
— Это вы забыли, что говорите не с дочерью, которую можно запереть в комнате.
— Ты носишь её лицо.
— А она наконец имеет голос.
Он поднял руку.
Элира сказала тихо:
— Отец, если вы ударите её, я дам кровь против рода.
Он остановился.
Кровь против рода.
Я не знала, что это, но Саан побледнел.
Орвин резко повернулся к душнику.
— Ты не сможешь.