Страница 52 из 69
— Но я знаю коды от подъезда, знаю, где документы, знаю врача, которому передал согласие. Я могу отозвать подпись. Могу дать показания полиции.
— И что хотите взамен?
— Вернуться живым.
Арвен сказал холодно:
— Скромно.
Виктор вздрогнул, но продолжил смотреть на меня.
— И чтобы ты знала… я не хотел, чтобы тебя убили.
— Вы просто были согласны на всё, где я возвращалась удобной.
Он закрыл глаза.
— Да.
Признание не оправдывает. Но оно даёт материал для решения.
Лаурис подошла ближе.
— Его показания в старом мире могут закрепить защиту матери и тела. Но переход нестабилен. Если отправим его без очистки, остаток слепка или след Калисты может уйти вместе с ним.
— Очистить можно? — спросила я.
Самуил посмотрел на Орвина.
Тот мрачно кивнул.
— Да. Через сонный сосуд. Ная должна забрать остатки собственной памяти из него.
Сосуд вспыхнул.
— Я не хочу к нему.
Голос Наи был слабым, но ясным.
— Не надо входить в него, — сказала я. — Только забрать то, что твоё. Чтобы он не носил твои обрывки.
— А потом?
— Потом ты спишь до суда. А я буду искать способ дать тебе жизнь без кражи чужой.
— Обещаешь?
Я посмотрела на Лаурис.
— Запишите.
Судья уже держала печать.
— Записываю.
Ная согласилась.
Очищение Виктора было коротким и неприятным. Он кричал, когда серые нити выходили из груди и втягивались в сосуд. Калиста смотрела на это с отвращением, словно у неё отнимали не живое сознание, а хороший инструмент. В конце Виктор потерял сознание. Самуил проверил его и сказал, что он выживет.
Жаль или хорошо — я пока не знала. Правосудие иногда требует оставить человека живым, чтобы он ответил дольше одного удара.
До рассвета оставался час.
Мы открыли связь с мамой.
На этот раз осторожно. Через телефон, кулон и Мару, под синим огнём Самуила и печатью Лаурис. На экране появилась палата. Мама сидела у кровати. Когда увидела меня, сразу прижала ладони к губам.
— Лина.
Я шагнула ближе.
— Мама, слушай. У нас мало времени.
— Я слушаю.
— Есть способ оставить мне выбор. Но ты должна согласиться отпустить меня. Не забыть. Не отказаться. Просто перестать держать меня в старом теле любой ценой.
Мама молчала.
Я видела, как это ударило по ней. Год у кровати. Надежда. Молитвы, в которые она, возможно, раньше не верила. И теперь дочь, живая, просит отпустить.
— Если я отпущу, ты умрёшь там? — спросила она.
— Тело может жить на границе до моего решения. Но оно не будет тянуть меня силой.
— А если ты выберешь не возвращаться?
В оранжерее стало тихо.
Арвен стоял рядом и смотрел в пол. Дал мне и маме пространство хотя бы голосом.
— Тогда я останусь жива здесь, — сказала я. — И смогу иногда говорить с тобой через безопасный мост, если получится.
Мама плакала.
Но не так, как раньше.
Тише.
Взрослее.
Будто уже поняла ответ раньше меня.
— Ты там одна?
Я посмотрела на Мару, бледную, но улыбающуюся сквозь слёзы. На Элиру, живую в новом теле. На Самуила с посохом. На Лаурис с печатью. На Арвена.
Он поднял взгляд.
— Нет, — сказала я. — Не одна.
Мама посмотрела куда-то за пределы экрана.
— Дракон рядом?
Я покраснела. Неприлично быстро для женщины, которая за последние дни спорила с судьями и ходила между мирами.
— Да.
Арвен очень медленно повернул голову ко мне. В его взгляде появилось такое выражение, что мне пришлось вспомнить, как дышать ровно.
Мама вытерла лицо.
— Он слышит?
— Да.
— Тогда передай ему: если он сделает тебе больно, я найду способ перейти и ударить его табуреткой.
Тирн за моей спиной закашлялся. Самуил отвернулся. Даже Лаурис прикрыла рот ладонью.
Арвен склонил голову к экрану.
— Я услышал.
Мама смотрела на него через камеру. Не знаю, что она видела: силуэт, тень, мужчину из другого мира. Но голос у неё стал очень серьёзным.
— Она не вещь.
— Знаю.
— Знать мало.
— Да.
— Старайся хорошо.
Арвен ответил тихо:
— Буду.
Мама кивнула.
Потом посмотрела на меня.
— Я отпускаю право держать тебя телом. Но не отпускаю любовь. С ней уж разбирайся сама.
Горло сжалось.
— Это как раз мне подходит.
Она положила кулон с ласточкой на грудь моего прежнего тела.
— Выбирай жизнь, Лина.
Сердечный ключ вспыхнул.
Порог начал открываться.
Оранжерея наполнилась белым светом больничной палаты и серебряным огнём метки. Мара подняла руку. Арвен встал у края круга. Мама держала кулон с той стороны. Ная в сосуде дала слабый, ровный ритм.
И всё стало возможным.
Вернуться.
Остаться.
Закрыть дверь.
Оставить мост.
Я сделала шаг к свету.
Арвен не двинулся.
Только сказал:
— Выбирай.
А Калиста у стены вдруг улыбнулась.
Слишком спокойно.
Поздно я увидела, как кровь из её ладони стекла под цепь и дошла до старой линии Саан.
Ритуальный круг под нами вспыхнул чёрным.
И голос лорда Саан, которого должны были держать в камере, прозвучал из глубины дома:
— Род забирает то, что ему принадлежит.