Страница 30 из 69
— Элира, не смей.
Она даже не повернулась.
— Когда мне было семь, я разбила чашу вашей матери. Вы велели служанке сказать, что это она. Я молчала. Через год вы отправили её в дальнее поместье. Её звали Рина.
Саан побледнел.
Зал притих.
— Когда мне было двенадцать, — продолжила Элира, — я просила не отдавать меня в Рейс. Вы сказали: “Тебе не нужно счастье. Тебе нужна полезность”. Когда я заболела перед ритуалом, вы держали меня за руку и сказали: “Семья запомнит тебя благодарной”.
Лорд Саан опустил взгляд.
Этого хватило.
Не для суда. Для людей.
Малхар понял и ударил сразу.
Золотая цепь на его груди вспыхнула. Судьи верхнего ряда застыли. Их глаза стали пустыми.
— Полный Совет признаёт показания недействительными, — сказал Малхар.
Лаурис схватилась за горло, где старый след печати снова загорелся.
— Нет…
Арвен поднял меч.
— Он управляет ими.
— Это не доказано, — сказал Малхар.
Мара вдруг шагнула вперёд. Белая линия хранителя на её руке вспыхнула.
— Доказано.
Перед центральным столом открылось окно в больничную палату.
Мама стояла у кровати и держала телефон перед собой. На экране телефона была видеозапись: моё прежнее тело говорит голосом Малхара, затем на секунду его лицо отражается в больничном окне — не моё, а его. Золотая цепь на груди. Белая мантия. Чужая тень поверх моего лица.
Мама сказала в камеру:
— Я не знаю ваших законов. Но я знаю свою дочь. И это не она.
В зале стало мёртво тихо.
Малхар впервые потерял спокойствие.
Он поднял руку.
Золотые цепи на судьях вспыхнули ярче.
Арвен шагнул вперёд.
— Лина, назад.
— Нет.
Я тоже вышла в центр.
Если Малхар называет меня остатком, значит, мне нужно сделать то, что остатки не делают.
Выбрать.
— Я, Лина, душа из другого мира, свидетельствую: моё прежнее тело живо, но сейчас им управляет чужой слепок и печать Малхара Тейна. Я не отказываюсь от пути домой. Но я не позволю использовать моё тело, чтобы убить меня здесь.
Метка на руке вспыхнула.
Не только серебром.
Белым светом хранителя Мары, синим огнём Самуила, голосом Элиры, родовым пламенем Арвена и маминым “я знаю свою дочь”.
Золотая цепь Малхара дрогнула.
Лаурис сорвала её со своего горла.
Один из судей верхнего ряда очнулся.
Потом второй.
Малхар отступил.
Арвен улыбнулся зло.
— Теперь моя очередь говорить.
Но Малхар ударил в пол.
Зал Совета раскололся светом, и из разлома поднялось зеркало моего мира.
В нём моё прежнее тело открыло глаза.
И сказало:
— Если ты настоящая, вернись сейчас. Или я отдам твоё сердце тому, кто уже внутри.