Вторжение

Воцарилась тишина, она прерывалась ненавязчиво мягкими звуками идиллической лесной жизни. Станислав Гагарин поозирался вокруг, прислушался и, не обнаружив подозрительного, уселся под деревом, решив вдруг переобуться. С утра бродил по набережной, поднимался по крутым улочкам Ялты, ноги гудели, а судя по всему, предстояло еще топать и топать, надо же куда-то идти, если хочешь выбраться из леса.

Писатель снял ботинки фирмы «Salamander», приобретенные им в Вюнсдорфе, и готовился стянуть носки, как вдруг заметил в двух шагах от себя некое шевеление на поверхности почвы.

Потянуло вверх овальной формы кусок дерна, овал встал вертикально, и в образовавшемся отверстии возникла голова в черном зэковском чепчике с козырьком.

Человек выпростал над головой руки с короткоствольным без приклада автоматом, оперся на нее и показался из неведомого схрона до половины туловища. Помогая себе второй рукой, он высунулся до пояса и лишь тогда стал осматриваться, медленно, по секторам, изучая окружающий убежище лес.

Станислав Гагарин сидел, разутый, рядом и ждал, застыв, когда встретятся их глаза. Но этого не произошло. Незнакомец с автоматом, это был крепыш с лицом убийцы, человек неопределенного возраста, ему можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет, неизвестный поворотился в сторону писателя… Ничего не произошло. Он смотрел прямо на сочинителя и не видел его.

Сие обстоятельство писатель ухватил сразу. Но сидел он слишком близко к тайному входу в схрон, эти люди, а оттуда уже показалась вторая голова, могли попросту наткнуться, наступить на него. Надо отползти подальше. Отчего-то Станиславу Семеновичу показалось опасным встать и попросту отойти в сторону. Он осторожно натянул ботинки и, не завязывая шнурки, медленно стал отползать от овального входа.

Когда он все-таки встал на ноги, из схрона выбрались четверо укрывавшихся там людей. Одеты они были в униформу заключенных с белыми полосками на груди, где обозначался индивидуальный номер.

«Строгий режим, — смекнул Станислав Гагарин. — На общем номера отменили… Серьезные парни. Хорошо, что стал невидимкой. Иначе летела бы сейчас моя душа на Звезду Барнарда».

Тем временем тип, который появился первым, вновь нырнул в схрон и выбросил оттуда два увесистых заплечных мешка.

— Переодевайтесь, — сказал он. — Солдаты больше не вернутся…

— Ты уверен в этом, Шкипер? — спросил упитанный зэк среднего роста, коротко, как и остальные, остриженный, с голубыми глазами на выкате, с командирским голосом и под стать ему властными манерами.

— Полный о'кей, Шеф, — отозвался Шкипер. — С гарантией, как в фирме Мицубиси.

Он повернулся к высокому парню с длинными руками, свисавшими едва не до колен его таких мослатых ног, что это чувствовалось сквозь зэковские брюки из грубой хлопчатобумажной ткани.

— А ты чего дожидаешься, Козел? — снисходя проговорил Шкипер и сплюнул в сторону. — Развязывай мешки!

Козел вздрогнул и бросился к рюкзакам.

Четвертый из заключенных, лицо его показалось сочинителю знакомым, участие в общей суете не принимал. Он стоял, отворотясь от сотоварищей, смотрел отсутствующим взором в некую ему одному обозначенную точку.

Уже облаченный в кроссовки, изжеванные варенки и бежевого цвета курточку, Шеф подошел к четвертому спутнику, тронул его за рукав.

— О чем задумался, Тарас? — спросил он. — Ты так и отправишься в город, не сняв робу, заимствованную у хозяина?

— Успею еще переодеться, — отозвался чернявый Тарас, нюхая большим, висячим носом лесной воздух. — Проводники с машиной явятся через час.

«Нет, определенно я где-то его видел, — подумал писатель. — Одежда смущает… А то бы давно вспомнил».

Пока Тарас переодевался, отойдя вместе с Шефом от Шкипера и Козла в сторону и тем самым приблизившись едва ли не вплотную к тому месту, где стоял Станислав Гагарин, из их разговора последний узнал ближайшие планы преступников.

Они ждали сообщников, которые должны были скрытно доставить бежавших из колонии в Ялту. Туда же прибывали вооруженная группа террористов и транспорт с валютой, наркотиками, антиквариатом, золотом и драгоценными камнями. Во время захода в порт теплохода «Великая Русь» груз и бандиты, последние маскируясь под пассажиров, попадали на борт. В открытом море вооруженные головорезы захватывали лайнер и шли на нем к Босфору.

— Нам не дадут даже войти в пролив, — возразил Тарас. — План безумный… И военморы догонят, и турки выдадут. Только авантюрист Шкипер мог измыслить такое!

— Бери выше, — его собеседник поднял глаза к верхушкам деревьев. — Сам придумал…

— Неужто Старик?! — изумился Тарас.

— Потише, — остановил его Шеф. — Хоть мы и в лесу, да береженого Бог бережет, говаривала монахиня, надевая презерватив на свечку… Тут за каждым деревом можно ожидать корешей милого кума.

— Ну и ну, — покачал головой Тарас.

Нос его вовсе загнулся.

Он сел на землю и принялся переобуваться. Затем старую одежду и обувь швырнул к подоспевшему Козлу. Тот собрал зэковские бебехи, затолкал в опустевший рюкзак, поднял глаза на Шкипера.

— А я в этом останусь? — робко спросил его парень.

— В этом, в этом, — скороговоркой ответил Шкипер. — Так и явишься в робе хозяина перед очи апостола Петра.

С этими словами он лениво приподнял ствол автомата и всадил короткую очередь в грудь незадачливого Козла.

Парень рухнул на траву, и Шкипер, подтащив труп к отверстию в схроне, столкнул его, отправив следом опустошенные рюкзаки и хлопчатобумажную шкуру полинявших заключенных.

Затем Шкипер аккуратно закрыл овальное отверстие, и входа в лесное подземелье как не бывало.

— Ну вот что, — решительно сказал Тарас. — Я в эти игры не играю… Плывите куда хотите. У меня собственный интерес.

— Опасно говоришь, коллега, — мягким тоном, но со значением в голосе проговорил Шеф. — Приказано уходить, значит, уйдем вместе.

— Я уже ушел, — ответил Тарас. — Своим ходом. А со Стариком сам объяснюсь. Без посредников. Мне известно, где он умостился сейчас.

С этими словами Тарас двинулся от спутников прочь. Он шел прямо на Станислава Гагарина, и тот даже посторонился, чтоб заключенный, теперь он вовсе не был похож на него, не ткнулся в писателя, превратившегося в невидимку.

— Остановись! — приказал Шеф.

Шкипер снова приподнял автомат, который так и висел у него на плече.

— Дурак! — резким окриком остановил его Шеф. — Он ведь в ранге… Без санкции Старика нельзя.

Когда Тарас проходил совсем близко, обдав его запахом немытого тела и едкого пота, писатель вдруг вспомнил, что именно в этого человека стрелял музыкант с чехлом для виолончели, с ним они только что вместе поднимались на ялтинском фуникулере.

Часть седьмая

ДЕТЕКТИВНЫЕ МЕТАМОРФОЗЫ