Страница 91 из 94
Всплеск силы ударяет в меня, моя кожа горит, когда начинает срастаться обратно. Моя кровь нагревается, а сердце, теперь уже восьмикамерное чудовище в моей драконьей грудной клетке, колотится так сильно, что я уверен: Одаренные, сражающиеся внизу, должны думать, что начали бить военные барабаны.
Моя Привязанная исцеляет меня.
Оба бойца Сопротивления, стоящие передо мной, с ужасом наблюдают, как моя кожа снова срастается, как будто меня никогда не касалось их оружие, и они видят силу моей Привязанной прямо перед собой. Нет никаких сомнений в том, что мы — самая могущественная группа Одаренных. Я уверен, что они прошли инструктаж перед тем, как попасть сюда, и знали об этом, но на самом деле увидеть способность моей любимой исцелять меня, даже с другого конца поля боя, когда вокруг нас царят смерть и разрушение, — это нечто иное.
Впервые за все время я вижу, что враг колеблется.
Сомневаюсь, что Дэвис подготовил их к этому.
Я снова взмахиваю хвостом. На этот раз самый его конец задевает мужчину со щитом, но он быстро изворачивается, защищаясь от шипа, и с кряхтением падает на землю.
Нетронутая женщина бежит к одной из все еще горящих палаток, выдергивает один из строительных шестов и взваливает его на плечо и руку, как будто это ее собственное копье. Она быстрее, чем я ожидал, и когда она запускает шест в воздух по направлению ко мне, я едва успеваю убраться с его пути, прежде чем он пронзает меня.
Здесь, внизу, я представляю собой гораздо более крупную мишень, и хотя я хочу остаться на земле и продолжать сражаться в ближнем бою, я наиболее полезен для них в воздухе, так что моей Привязанной не придется и дальше залечивать нанесенный мне урон.
Мне нужно снова отправиться в полет, сжигать сотни за раз.
Но я не хочу убегать от этих двоих; я не из тех, кто бросает работу на полпути.
Они не ожидают от меня такой ловкости, и одним взмахом когтистых лап я прижимаю мужчину к земле. От удовлетворительного хруста его позвоночника, ломающегося подо мной, по всему размаху моих крыльев пробегает дрожь. Я надавливаю еще сильнее, просто чтобы убедиться, что он мертв, и то, как лопается его тело, одновременно фатально и приятно.
Женщина поворачивается и бежит к другой палатке, чтобы схватить еще один шест, от отчаяния ее движения становятся дергаными, но я использую свои крылья для скольжения, подпрыгивая вверх, моя шея вытягивается, когда я ловлю ее в свои челюсти и кусаю. Ее крики раздирают уши, когда мой рот наполняется ее кровью.
Мне не нравится вкус человеческой плоти, но я не прекращаю жевать, пока не удостоверюсь, что она мертва. Затем я выплевываю ее обратно на землю, не более чем окровавленную массу плоти и сломанных костей, и расправляю крылья, чтобы снова подняться в воздух, не раздумывая ни секунды.