Страница 80 из 94
Никто из них раньше не обращал на нас внимания. Я не чувствовала себя здесь чужаком, так что это бросается в глаза. Я могу сказать, что Атлас тоже замечает это по тому, как сжаты его челюсти и как напрягается его рука в моей.
Я пытаюсь объяснить, что это из-за Нокса, разгуливающего с черными глазами, и теневых существ, снующих вокруг нас, но, кажется, никто не обращает на них особого внимания.
Вместо этого они наблюдают за мной и Атласом.
Что бы ни случилось, они снова всполошились из-за меня. Одному Богу известно, что могло сделать Сопротивление, чтобы вызвать такую реакцию.
Игнорируя их всех и беспокойство, поселившееся в моем нутре, мы углубляемся в лес. Линия границы щита была достаточно далеко, и прошло добрых пять минут, прежде чем мы приблизились к голосам. Когда мы подходим, узы Нокса говорят прямо в мою голову, где все могут их услышать:
«Глубокий вдох. Они хотят инакомыслия, а мы им его не дадим».
Рука Атласа дергается в моей при этих словах, но выражение его лица не меняется. Эти двое могут не нравиться друг другу, но они оба согласны с тем, что наша группа Привязанных должна выступать единым фронтом против всех, кто находится за ее пределами.
Подойдя ближе, мы видим Гейба, стоящего без рубашки, в одних штанах ТакТим стандартной модели, оставшихся после обращения. Иногда я забываю, что он должен быть голым, когда делает это, иначе он разорвет свою одежду в клочья. Мне необходимо перестать думать об этом, пока мои узы не начали ревновать к любому потенциальному зрителю, который мог его видеть.
Он встречает мой взгляд, прежде чем бросить взгляд на Атласа. Он пытается вести себя непринужденно, натягивая рубашку, небрежно перекидывая кобуру с пистолетом через плечо, и в моей голове раздаются тревожные звоночки о том, как он себя ведет.
Он беспокоится не обо мне.
Еще три шага, и мы видим это.
В воздухе, в нескольких футах перед нами, мерцает линия щита. Она невидима невооруженным глазом, но в то же время отчетливо видна перед нами. В нескольких футах от этой линии на ветке одного из деревьев висят три тела.
Тела родителей Атласа.
Его отец, Центральный группы Привязанных его родителей, представляет собой окровавленное месиво. Его лицо окрасилось в пурпурный цвет, а рвота покрывает рубашку и брюки, в которые он был одет. Яд — одна из единственных слабостей его Дара. Кто-то, кто был достаточно близок к нему, чтобы знать это, использовал это знание, чтобы убить неубиваемого.
Его мать также явно была убита, прежде чем ее повесили.
К ее животу пришпилен кусок картона, кровь течет из проколов, но слово, нацарапанное на нем, все еще хорошо видно.
Предатель
.
Среди дюжины других ран ее руки представляют собой окровавленное месиво, как будто она безуспешно отбивалась от своих убийц. От этой мысли мне становится не по себе — от мысли, что ее, вероятно, пытали перед тем, как убить.
Мать Аурелии была избита до неузнаваемости. Если бы она не висела вместе с двумя другими Одаренными, я бы не знала, кто она такая.
Рука Атласа дрожит в моей, и он судорожно сглатывает, но никакой другой реакции с его стороны нет, ни слов, ни слез, когда он смотрит на истерзанные и безжизненные тела членов своей семьи.
Вместо этого он переводит взгляд на Норта и ждет, что тот скажет первым.
Я оглядываюсь и вижу, что Грифон и Норт оба уставились на Атласа. Когда они видят, что тот завис, полностью парализованный этим, они оба начинают действовать.
— Прежде чем их срезать, мы должны обезопасить территорию, — говорит Норт, глядя на Нокса. Но его брат все еще критически смотрит на тела.
Атлас пожимает плечами, его голос немного хриплый, когда он говорит: — Они враги. Вы же не собираетесь рисковать нашей командой, чтобы с честью похоронить людей, которые никогда не предложили бы нам того же.
Горстка персонала Так вокруг нас переглядывается, как будто они шокированы этим, но я нет. Независимо от того, как Атлас относится к своим родителям, он сделал выбор быть со мной и быть частью этой группы Привязанных.
Ничто этого не изменит. Он поставил меня на первое место.
Норт пожимает плечами. — Хорошо, что дело не в них и их мотивах. Мы не Сопротивление, и для нас нет большого риска сделать это для тебя.
Его слова тверды и не оставляют места для сомнений. Речь не о погибших людях, врагах для всех нас, даже для собственного сына. Речь о том, чтобы Атласа не преследовала мысль о том, что их тела остались там, наверху, больше, чем его уже будет преследовать, в любом случае.
Речь идет об уважении внутри нашей группы Привязанных, за которое так упорно боролись.