Страница 52 из 67
Она попросила Льва и Беркута крепко держать его, когда она будет делать инъекции — судороги могли быть жестокими. Сама взяла шприцы. Сначала «Свет» — прямо в крупную вену на шее. Жидкость пошла медленно. Тело Марка вздрогнуло, его дыхание на миг остановилось, затем возобновилось с новым, булькающим хрипом. На его коже «знаки» вспыхнули ярко-лиловым, будто восстали против вторжения.
Не давая себе времени на раздумья, Ася ввела второй шприц — золотистый симбионт — прямо в сердце, ориентируясь на анатомические знания и молясь, чтобы не промахнуться.
И началось.
Тело Марка выгнулось в немой судороге так, что Лев и Беркут едва удержали его. Из его горла вырвался звук, нечеловеческий и полный невыразимой муки. Его кожа стала меняться на глазах: багровые «знаки» пульсировали, борясь с бледнеющими разводами, которые шли от места инъекций. По телу пробежали волны мышечных спазмов. Из его рта и носа пошла пена с розоватым оттенком.
Ася не отрывала от него взгляда, её руки инстинктивно легли ему на лоб и на грудь, будто она могла передать ему свою силу, своё спокойствие. Она чувствовала через их связь бурю, хаос, невыносимую боль. Это было похоже на то, как если бы её самого разрывали на части. Но она держалась. Шептала ему, гладила, не позволяла себе отступить ни на шаг.
— Держись, любимый, держись. Ты сильнее. Ты Альфа. Ты мой. Держись…
Казалось, это длилось вечность. Его тело билось в агонии, то почти затихая, то снова содрогаясь в новых конвульсиях. Вокруг все замерли, затаив дыхание. Даже Камень, казалось, наблюдал, и его древние руны в свете факелов отбрасывали странные, танцующие тени.
И вдруг, в самый пик кризиса, когда казалось, что следующего вздоха уже не будет, тело Марка обмякло. Судороги прекратились. Дыхание… исчезло.
Тишина в пещере стала абсолютной, давящей. Лев медленно поднял на Асю глаза, полные немого вопроса и скорби.
Ася не шевельнулась. Она прислушивалась. Не ушами. Тем местом в груди, где жила их связь. И там… там не было пустоты. Была тишина. Но не смерть. Глубокая, тёмная, бездонная тишина, как после бури.
Она наклонилась, прижала ухо к его груди. Ничего. Положила пальцы на сонную артерию. Ничего.
Но она знала.
— Жди, — прошептала она ему. — Просто жди.
И тогда случилось чудо. Слабый, едва уловимый вздох. Потом ещё один. Грудь Марка слабо приподнялась. На его коже багровые «знаки» начали тускнеть, расплываться, как чернильные кляксы под дождём. Их ядовитый цвет медленно сменялся бледно-розовым, а затем и вовсе стал исчезать, оставляя после себя лишь лёгкую, здоровую красноту, как после сильного массажа.
Его дыхание выровнялось. Стало глубже. Спокойнее. Жар, исходивший от него, начал спадать.
Ася позволила себе выдохнуть. Слёзы, которых она не чувствовала, покатились по её лицу и упали на его кожу, смешиваясь с потом и кровью. Она обхватила его голову руками и прижалась лбом к его лбу, не в силах произнести ни слова.
Лев опустился на одно колено, положив ладонь на плечо Марка. Беркут глухо выругался, но в его голосе слышалось облегчение. Матрёна медленно кивнула, и на её морщинистом лице появилась улыбка.
Ася подняла глаза и увидела, как по поверхности Священного Камня пробежала слабая, серебристая волна света, коснулась тела Марка и погасла. Лес признал жертву. И даровал шанс.
Она не спасла его ещё до конца. Впереди была борьба с последствиями, слабостью, возможными осложнениями. Но чудовище внутри было повержено. Антидот работал.
Она спасла его. Их любовь, её отчаяние, её безумная наука и древняя магия этого места — всё сошлось в одной точке и переломило ход событий. Теперь у них было будущее. Общее. И Ася, сидя на холодном камне пещеры и держа на руках своего спящего волка, впервые за много дней позволила себе поверить в это будущее всем сердцем.