Страница 16 из 67
Запись от хх.хх.хххх: «Ребёнок, П., 7 л. «Метки» — три параллельные царапины. Глубина 1-2 мм, края ровные, невоспаленные. Напоминают… след от трёх когтей, нанесённых с равномерным, контролируемым давлением. Не ребёнком во сне. Собрала с краёв ран микрообразцы (ватный тампон). Для чего? Не знаю. Инстинкт. Мать упоминает «слабость рода» и «чутьё Вильков». Возможно, феромоны? Некая биологическая маркировка ослабленных особей внутри популяции?»
Наконец руки дошли и до лесных даров. Алиса разложила на столе корень «медвежьей лапы», который он принёс. Изучила под лупой, разрезала стерильным скальпелем, понюхала срез, попробовала на язык крошечный кусочек (горький, вяжущий, через минуту — лёгкое онемение кончика языка). Полезла в дедовы книги и интернет-архивы (когда ловила редкий сигнал).
Запись от хх.хх.хххх: «Образец «Арктоус адамантус» (местн. «Медвежья лапа»). Содержит комплекс алкалоидов, не указанных в стандартных фармакопеях. Предполагаю мощное противовоспалительное и, возможно, нейротропное действие. Вопрос: Откуда он знает эту траву? Инстинктивно? Или это знание, передаваемое в их… клане? Принёс не просто как подношение. Как ответ. «Ты лечишь травами? Вот мои травы. Они сильнее».
Дары теперь были другими. Не заяц, а аккуратно связанный пучок сушёного чабреца, смешанного с какой-то незнакомой, серебристой полынью. Или гладкий, тёмный камень — обсидиан, холодный на ощупь, будто вобравший в себя ночной мороз. Безмолвные послания, которые она скрупулёзно описывала в блокноте, пытаясь расшифровать их язык.
По ночам, при свете керосиновой лампы, она строил гипотезы. Выписывала их столбиками, связывала стрелками.
« 1. Генетическое заболевание. Рецессивный мутантный ген, кодирующий белки, отвечающие за контроль клеточного цикла/регенерацию. Проявляется в условиях стресса (лунный цикл как триггер?). Вырождение — накопление генетических ошибок.
2. Вирусная природа. Некий ретровирус, встроившийся в ДНК, активирующий древние, «звериные» участки генома. Передаётся по наследству. «Ржавчина крови» — метафора прогрессирующего поражения иммунной системы?
3. Симбиоз. Не болезнь, а… союз с другой формой жизни на микроуровне. Дающий силу, но требующий платы. Дисбаланс симбионта ведёт к мукам. »
И рядом, на полях, другим, менее уверенным почерком: « Субъект М. В состоянии покоя — признаки гиперметаболизма (низкая температура базальная, но быстрое заживление ран, выявленное визуально). Мышечная масса сверхнормативная для его телосложения и диеты. Взгляд: признаки хронического болевого синдрома (сужение зрачков при покое, микронапряжение височных мышц). Психологический профиль: не склонен к фантазированию. Прагматик. Страдалец. Лидер, лишённый надежды. Привлекает не как «альфа», а как… сложный клинический случай. И как человек, несущий тяжесть, которую нельзя сбросить. »
Последнюю фразу она написала и тут же попыталась зачеркнуть, но чернила легли чётко. Правда осталась на бумаге.
Марк появился снова через несколько дней, когда она, по привычке, пошла к Чёрному ручью собирать кору молодой ольхи. Просто вышел из-за деревьев, как тень, материализовавшаяся из воздуха.
— Ты всё пишешь, — сказал он, глядя на блокнот в её руке. В его голосе не было упрёка, только лёгкое удивление.
Ася вздрогнула, инстинктивно прижимая блокнот к груди.
— Наблюдения. Я врач.
— Я знаю. Видел. Ты смотришь на людей теперь не как на больных, а как на… образцы. — Он сел на камень, в метре от неё. Ближе, чем обычно. — Это лучше, чем страх. Или крик.
Она почувствовала лёгкий укол стыда, но и азарт.
— Ты не… не против? — спросила она осторожно.
— Зачем? Если хочешь понять — надо изучать. Только наши образцы… сложнее, чем кровь из пальца.
Он говорил спокойно, фактологично. Без намёка на романтизацию своей ужасной тайны. Эта отсутствие пафоса невероятно притягивало. Он не играл в монстра или избранного. Он был человеком в ловушке нечеловеческого состояния.
— Метаболизм, — вдруг сказала Ася, не сдержавшись. — У вас всех он ускорен? Быстрое заживление, пониженная температура в покое?
Марк наклонил голову, изучая её. В его глазах вспыхнула искра интереса. Не личного, а профессионального.
— Да. Раны затягиваются быстро. Если… если превращение прошло не совсем уродливо. Холод легче переносим, чем жара. Жар — это уже признак срыва, лихорадки перед… — он сделал паузу, — перед болью.
— А что запускает саму трансформацию? Это сознательный контроль? Или…
— Сначала — боль, — перебил он резко. — Потом — воля. Как сжать кулак, когда руку ломают. Чтобы кулак вышел сильным, а не кривым. — Он посмотрел на свои руки. — У многих не получается. Воля слабеет. Тогда… тогда Зверь выходит сам. Кривой. Голодный. Бесконтрольный.
Он говорил с ней на её языке! На языке симптомов, триггеров, контроля. Это было головокружительно.
— А дети… — тихо начала она.
— Слабые, — он закончил за неё, и его голос потускнел. — Или нежизнеспособные. Или… с неустойчивой психикой. Трансформация для них — пытка с первого раза. — Он замолчал, глядя на воду. — Я не прошу тебя за нас. Я прошу… понять. Хотя бы на бумаге. Чтобы кто-то в этом мире знал, что мы были. И от чего вымерли.
В этих словах не было попытки вызвать жалость. Была страшная, ледяная отстранённость учёного, констатирующего вымирание вида. Своего вида. И это ранило её глубже, чем любая мольба.
— Я не дам вам вымереть, — сорвалось у неё, прежде чем она успела подумать.
Он медленно повернул к ней голову. В его серых глазах что-то дрогнуло — трещина в гранитной маске.
— Почему? — спросил он просто. — Из долга врача? Из любопытства биолога? Или потому что ты… Игнатовна?
Он произнёс это не как манипуляцию, а как ключевой симптом в её собственном анамнезе. Кто она? Городской врач? Или наследница лесного знахаря, в чьих жилах течёт кровь, уже однажды соприкоснувшаяся с этой тайной?
— Я… не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу найти причину. Механизм. Если есть механизм — его можно сломать. Или починить.
На его губах, впервые за всё время их знакомства, дрогнуло нечто, отдалённо напоминающее улыбку. Горькую, усталую, но улыбку.
— Ладно, доктор. Ищи. — Он встал. — Завтра оставлю тебе у крыльца… кое-что. Не траву. То, что, может, поможет твоим «наблюдениям».