Страница 21 из 107
- Вот и я о том. Терпеть подобного не могу, аж выбешивает! У меня у одной подруги муженёк такой был. Слизень недосоленый! Она все жилы вытянула, сама на двух работах горбатилась, кредит, ремонт, машина. А он губки куриной жопкой поджимает, ему кроссы новые нужны за семь косарей, или ботиночки на весну. Осенние-то уже потëрлись и не в моде. А то что жена пять лет из одних и тех же демисезонных ботинок в тапки и обратно, это нормально! - искренне делилась я. - И вторая. Та вообще молодец! Подобрала где-то в клубе проститутку с яйцами. Он её развёл на нулëвый внедорожник, жил у неё и за её счёт, жрал, спал. И с ней тоже спал. А потом ещё и подставил. Та травма, о которой я говорила, в том числе и благодаря ему. А когда проблемы начались, он испарился, прихватив машину. Девка с такой травмой работала чуть ли не круглосуточно двадцать четыре на семь, чтобы расплатиться за неё! Господи, как же я ненавижу подобных мразот! Как вспомню, так аж трясёт!
- Они хоть выжили? - насмешливо посмотрел на меня Булад.
- Выжили, - буркнула я, сложив руки на груди. - Но не по моей вине.
- А если правду и серьёзно? - спросил Булад.
- Горе-проститут, так мы зовём того, кто травмированную девочку кинул, смылось в процессе решения её проблем. Я с ним даже не знакома. - А вот от Сирожи, я с удовольствием помогла избавиться. Я защищала права подруги в суде во время развода. Вышвырнула с голой задницей из жизни Милки, как и мечтала всё это время.
- Горе-проститут? - переспросил Булад и захохотал. - Интересно, он хоть знает, какое мнение о нём у незнакомой девушки? Хоть и поступки такие... Я только с твоих слов знаю, и то морду бы набил. Тут ты права, такое сильно бесит.
- Просто у тебя с подобными недосуществами ничего общего в жизни, - пожала плечами я. - Оттого и задевает, когда видишь выходки вроде той, что планировалась сегодня в магазине. Почему эти тухломозглые медузы не сидят по кучкам с себе подобными, а лезут к нормальным людям?
- Слушай, не надо так. Всё же ты говоришь о моей бывшей жене. Так или нет, но я на ней был женат, жил с ней. Кто я тогда? - попросил он.
- Что? - не поверила я своим ушам. - Воот! Один в один моя Милка! Та тоже, причём в тех же словах, просила не называть её бывшего козлом. Мол она тогда кто, коза что ли?
- Всё правильно. Оскорбляя недостойных, мы унижаем самих себя, - согласился Булад со словами Миланы.
- Серьёзно? - скривилась я. - Это я на другой край страны уехала, чтобы посмотреть на собственную подругу, только в мужской вариации?
До переправы мы успели дважды остановится в придорожных кафе.
- Хорошо, по светлому поедем, - довольно улыбнулся Булад.
Он вышел из машины, поговорил с мужчинами, дежуривших у спуска на лёд. А потом подал мне купленную дублёнку и положил на колени две упаковки с нарезанными батонами.
- Это для чего? - удивилась я.
- Для веселья, - ответил он. - Это Каркутский залив, здесь ледовая дорога. Паром здесь не ходит. Паромная переправа вообще только до середины декабря. А вот чайки перебираются сюда. Поэтому, одевайся, я открою окно с твоей стороны. И кидай хлеб по кусочку в окно.
- И что будет? - не поняла я.
- Увидишь, - загадочно пообещал Булад.
Просто так в окно улетело наверное кусочка три, и то, Булад уверял, что их найдут и съедят. А вот потом... Чайки летели прямо надо льдом, куски хлеба хватали прямо на лету! Отнимали друг у друга, ныряли чуть ли не клювом в лёд, ловя даже мелкие кусочки. Булад немного увеличивал скорость, но и они не отставали.
Он тоже бросил со своей стороны несколько кусочков, мол, как это он местным птичьим племенам дань за проезд не оставит. Вроде ничего такого, просто кидала хлеб чайкам. Но когда пакеты опустели, я почувствовала разочарование.
- Ну вот, мы и на твёрдой земле. Здесь дорога на Хужир. Остановимся в паре мест, а потом я отвезу тебя в сам Хужир и определю на постой. Там отличный отель, прямо на берегу у пирса. Тёплые отдельные домики. И кормят вкусно. Я буду приезжать утром и забирать тебя после завтрака. - Рассказал он мне дальнейший план.
Первая остановка не удивила. Рядом с дорогой, на склоне холма была доска, а рядом стоял стол. Почти вся столешница была засыпана подарками духам. Так как мы в таких местах останавливались ещё до переправы, то я знала, что сейчас будет.
- Вот она, кровь дедушки шамана, - смеялась я.
- Я только в части настучать в бубен, говорил же, - улыбался Булад.
Странно, но чем ближе мы были к Ольхону, тем больше он улыбался, и вроде как-то плечи расслабились, хотя он уже несколько часов был за рулём.
Мне предлагалось пшено и табак, но я оставляла подарки от себя, считая, что иначе будет нечестно. Благо нашлось достаточно мелочи и коробка шоколада. Поэтому я везде оставляла десятирублëвую монету и пару-тройку, сколько рука ухватит, полосочек шоколада.
- О чём ты так усердно просишь? Даже интересно, - смотрел на меня Булад.
- Ни о чём, - пожала плечами я.
- То есть? Но так нельзя, - нахмурился он. - Нельзя просить и не приносить благодарственного дара, духи сами тогда возьмут, что посчитают нужным. И нельзя приносить дары, не прося. Иначе духи сами помогут там, где решат, что нужна помощь.
- Так я вроде в гости, - засмеялась я. - Нельзя же с пустыми руками. Хоть к чаю что-то нужно принести. Вот.
Булад удивлял неким стойким несоответствием. Здоровенный мужик, резкий, сильный, с боевым опытом и при такой работе. И в то же время, какая-то очень добрая и даже наивная вера в духов, соблюдение этих обрядов и совершенно искренняя забота о посторонних людях, которых так или иначе жизнь отдала под его ответственность.
- Вон, видишь, вдалеке огоньки уже зажигаются? Это Хужир. - показал он.
- Так ты же вроде ещё куда-то хотел заехать, - напомнила я.
- Да, вон видишь несколько строений на склоне? - ткнул он пальцем чуть в сторону.
- А мне кажется туда уже кто-то едет, - следила я за летящим и чуть ли не подпрыгивающим на горках уазиком.