Не моя классная

Глава 45. Ева

— Что ты от меня хочешь? Я слушаю, — бросила холодно.

Сложила перед собой руки на стол. Почти как ученица на парту. Но одёргивать себя не стала. Так чувствую себя увереннее.

— Для начала — чтобы ты пришла ко мне одна, — Егор бросил раздраженный взгляд на Матвея, стоящего у стены за моей спиной.

Он вооружён и настроен к Егору крайне враждебно. За дверью находится Саша Гурьев. Тоже вооружён и враждебно настроен.

— К тебе? Одна? — нервно дёрнула бровью. — Если в будущем я узнаю, что ты где-то рядом, в одном со мной городе, я куплю пулемёт и танк.

— Что ты теперь можешь купить на зп бюджетников? — насмешливо выплюнул Егор.

— Сухарей тебе в тюрьму, — натянуто улыбнулась, глядя ему в глаза.

Он похудел. Осунулся. На шее свежий шрам от пулевого ранения.

Матвей говорил, что он не бреется, почти ни с кем не общается. Сидит в своей камере и ждёт суда, где, насколько я поняла, первого из нескольких, в которых ему ещё предстоит принять участие, чтобы получить пожизненное не только за убийства трёх человек, но ещё за мошеннические схемы, хищения и кое-что по мелочи. Он сам во всём сознался, признал вину. Очевидно, что сдался и потерял всякий смысл бороться.

Не красуется перед зеркалом, не требует особой пищи. Вообще ничего не требует. Только встречи со мной.

И именно для этой встречи со мной, которой добивался три недели, он побрился и привёл себя в божеский вид.

— Зачем ты хотел меня видеть? — повторила я настойчиво.

— Мама сказала, что ты беременна, — произнёс Егор. Я испугалась, вновь вспомнив об исходящей от него опасности. — Видела тебя вчера в женской консультации.

Буквально физически ощутила, как за моей спиной напрягся Матвей.

Я ещё никому не говорила. Не знает даже Максим. Сегодня его выписывают из больницы, и я как раз хотела ему об этом рассказать. Только ему.

— Не от тебя, — ответила Егору, держась спокойно.

— Пойдём отсюда, — Матвей положил руку мне на плечо. — Теперь тебе точно здесь делать нечего.

— Пусть он скажет всё, что хотел, и отстанет от нас всех раз и навсегда. Ведь так, Егор? — повела вопросительно бровью, глядя в его светлые глаза. — Говори, или я правда пошла.

— Я отпускаю тебя, — он сказал это очень торжественно. Даже не сказал — объявил.

— Чё, бля?! — протянул Матвей, убрав ладонь с моего плеча. — Кого ты там куда отпускаешь, театрал штопанный?

— Я долго думал… — Егор не обращает никакого внимания на Матвея и его слова. — Мне здесь вообще ничего кроме думать делать нельзя. Так вот… Я думал о том, как хочу убить тебя и… — он осёкся, шумно сглотнул и сжал на мгновение челюсти, словно следующее слово даётся ему с болью. — И Рамзина.

— За языком следи, — прорычал Матвей.

— Я думал и… при всей моей тотальной ненависти к Рамзину, я не могу причинить тебе боль.

— Да? — дёрнула бровью. — А почти четыре недели назад мог. Руками и ногами был «за».

— Там на эмоциях, сгоряча. Хотя и о содеянном я не жалею, — вижу, что не врёт. — Тогда мне это было нужно. Но спустя время, я понял, что… Ты хоть представляешь, насколько я тебя любил? Как сильно? — он сказал это тихо, опустив голову к столу, но при этом продолжая смотреть мне в глаза. Будто хотел, чтобы его признание не досталось Матвею. — Я сходил с ума каждый раз даже просто от мысли, что ты можешь быть с другим. Но ты умела как-то успокоить меня. Я даже верил тебе. А я никому никогда не верю. Но тебе — верил.

— Поэтому жучки поставил в телефон и в машины?

— Это для твоей безопасности. У меня много конкурентов, недоброжелателей. Я должен был о тебе позаботиться.

— Допустим.

— Но появился этот… — и снова слова, дающееся ему с трудом. — Рамзин! И ты…

— Прости, — произнесла я, заставив Егора сбиться с, похоже, какой-то отрепетированной им речи. — Прости, Егор. Я не должна была так поступать, всё ещё находясь с тобой в браке. Это был отвратительный поступок с точки зрения чести и морали. Нисколько себя не оправдываю, но при этом я ни о чем не жалею.

— Почему он?

— Дело не в нём, Егор. Дело в тебе. Ты сделал меня своим трофеем, который должен стоять на полке дома и ждать, когда ты придёшь, чтобы… отполировать. Ты воспринимал меня как вещь, которая должна быть для тебя удобной. И злился, когда терял удобство. Моё мнение тебя не интересовало. Если только в начале нашего брака. Там ты хоть немного считался с ним, а потом… Тебя даже не интересовало, хочу ли я секса. Ты просто брал. Потому что хотел. Потому что считал своей вещью, в которую ты вкладывал деньги. Не знаю… Не о такой любви я мечтала. А на месте Максима мог оказаться любой другой мужчина. Я ведь не к нему ушла, а от тебя.

— Я ведь даже думал, что смогу простить тебе эту измену. Думал… Я же тебе никогда не изменял. Хотя мог поступать, как мой отец — давать отсосать секретарше под столом. Но я даже не смотрел на других. Всегда была только ты. И я простил бы тебе твою оплошность. Но не с Рамзиным. С кем угодно, но только не с ним.

— Что в итоге ты от меня хочешь, Егор?

— Отпустить. Правда, — улыбнулся так… по-киношному. Будто его крупным планом сейчас снимают. — Мама сказала, если любишь — отпусти. Я тебя отпускаю, моя райская девочка. Лети.

— Что ты подразумеваешь под этим «отпускаю»? — сощурилась, с подозрением разглядывая его лицо.

— Что не коснусь твоей жизни. Не влезу в твою семью. Не стану мешать.

— Конечно, не станешь, — фыркнул Матвей. — Тебе некогда будет. У тебя пожизненное на носу.

— А то ты не знаешь, что даже сидя за решеткой можно достать кого и что угодно? — высокомерно обронил Егор, впервые обратив внимание на Матвея.

— О, Егорка! Поверь, я лично буду следить за тем, чтобы ближайшие лет сорок ты мог достать только до своей натёртой задницы, красавчик белобрысый.

Егор тихо посмеялся. Опустил взгляд в стол и снова сосредоточился на мне.

— И ещё, Ев. При разводе ты отказалась от всего имущества. Забери хотя бы то, что принадлежит тебе. Вещи, украшения, машину. Мой адвокат даст тебе ключи.

— Нет, Егор.

— Почему? Они твои.

— Мне это не нужно.

— Как знаешь, — он разочарованно поджал губы. По его мимике я поняла, что очередная попытка меня купить провалилась.

— Это всё, что ты хотел мне сказать? — спросила сухо.

— Вспоминай меня хоть иногда. Пожалуйста, — Егор с мольбой во взгляде посмотрел мне в глаза. На его потрескавшихся губа застыла грустная улыбка.