Не моя классная

Глава 43. Ева

— Заткнись! — крикнул Егор, брызжа слюной.

И только после его вопля я поняла, что всё это время кричала.

Кричала и тряслась.

Когда первые секунды абсолютного непонимания ситуации прошли, я поняла, что Егор здесь не один. У входа в комнату и у окна стояли ещё люди. По одной с каждой стороны. Мужчины в черном. И их намерения, отпечатанные на каменных лицах и оружием в руках, тоже не казались добрыми.

Меня трясло как машинку в режиме отжима.

Прикрывала грудь одеялом, один край которого со стороны Максима был в крови. Старалась включить всё ещё мозг, до последнего надеясь на то, что это всё лишь плохой сон, но страх только увеличивался.

— Эх, Егорка, — произнес Максим, подтягиваясь на руках повыше к изголовью. Я истерично выдохнула, поняв, что первая секунда, что я его видела, была обманом. Он не мёртвый. Он, какого-то хрена, невероятно спокойный. — Как всегда исподтишка.

Максим откинул одеяло с ног, и я увидела кровоточащее место входа пули. Бедро. Рядом с пахом. Выглядело очень больно.

Я не понимала, как Макс держался так спокойно, не кричал и даже почти не морщился от боли.

Потянула к нему дрожащую руку, помня из учебников ОБЖ, что рану нужно крепко прижать.

— Не смей! — крикнул Егор и махнул пистолетом, вынудив меня вновь вжаться в мягкое изголовье.

— Он же умрёт! — крикнула я голосом, который не узнала.

— В этом и смысл, шлюха! — истерично кричал Егор. — Медленно, сука! И мучительно! И ты вместе с ним! Только ещё медленнее и мучительнее.

— Ты в яйца мне целился и промазал? С такого расстояния? — разочарованно хмыкнул Максим, словно вообще не замечая или упрямо игнорируя весь контекст происходящего. — Либо ты такой же хреновый стрелок, как и муж. Либо у меня маленькие яйца. Второе, кстати, исключено. У жены своей спроси.

— Заткнись! Заткнись, сука! — истерично заверещал Егор.

Последовало ещё два выстрела. Один Максу в правый бок, а второй — в постель между нами.

Меня затрясло пуще прежнего.

— Нет! Нет! Нет! — я закричала во всю глотку. Подалась к Максиму и закрыла его собой. Из-за слёз видела лишь размытый силуэт Егора, направившего на меня пистолет. — Не стреляй! Не стреляй, Егор, пожалуйста! Хватит!

— Ты… ты его защищаешь ценой собственной жизни? — может, мне так только показалось из-за того, что плачу я, но я увидела в глазах Егора слёзы. Рука с пистолетом в ней дрогнула. — Его?! — выплюнул он.

— Егор, остановись, прошу тебя! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — молила я. — Ты… ты же не убийца. Пожалуйста!

Егор едко усмехнулся. Опустил руку с пистолетом и прикусил нижнюю губу, продолжая премерзко улыбаться.

— Раньше я хотел, чтобы ты считала меня идеалом. Лучшим. Не жалел на тебя бабок. Шёл по головам. Некоторые перед этим приходилось отрезать…

— О! Ты про папиных друзей, которых покрошил на его же лесопилке, но свалил всё на косолапого? — буднично поинтересовался Максим.

Я чувствовала его учащенное поверхностное дыхание и понимала, что дела плохи. Очень плохи.

Ему немедленно нужна помощь медиков. Следующий выстрел точно станет для него последним.

Возможно, один из уже имеющихся именно такой и есть.

— Покрошил, — кивнул Егор. И в его взгляде я увидела гордость. Он был горд тем, что совершил убийства. — И покрошу ещё. Любого, кто сунется в моё дело. Это мой бизнес, мои бабки…

— Вообще-то, это бизнес твоего папки, который он делал, пока ты в комнате дрочил на постеры с моделями, — уточнил Макс.

— Я ведь всё это для тебя делал. Для тебя! — Егор снова перешёл на крик, обращаясь ко мне. Махнул рукой с пистолетом, заставив меня вздрогнуть. — А ты… под него?! Под Рамзина?! Сука! Почему именно под него?!

Он направил на меня дуло пистолета. Я видела в его глазах решимость выстрелить в меня.

Но его рука затряслась. В глазах вновь появились слёзы.

— Я же никого… как тебя… — обронил Егор едва слышно.

Сглотнула ком, понимая и чувствуя его боль. Но виноватой я себя не чувствовала.

— Егор… — позвала тихо. — Ты уже совершил большую ошибку. Не усугубляй, пожалуйста. Давай поговорим. Хорошо? Только не стреляй больше. Хотя бы не в него. Егор…

— Шлюха! — рыкнул он.

Но в момент, когда я ждала выстрел, он обошёл кровать и, схватив меня за волосы, стащил с неё. Я оказалась на полу и даже не успела толком сгруппироваться, когда Егор начал пинать меня по животу, голове, ногам. Он хаотично пинал меня по всему телу и орал так, будто в этот же момент его прожигали насквозь раскалённым металлом. Слова о его неземной ко мне любви сменялись оскорблениями во всех грехах.

— Шлюха! Потаскуха! — он уже выбивался из сил, а я с трудом удерживала себя в сознании, рискую потерять сознание от боли.

Хотя, я, может, была бы и рада сейчас вырубиться.

Голая, беззащитная, никчёмная.

— Её, кстати, было легко трахнуть. Знаешь, почему? — слова Максима заставили Егора остановиться и вновь вспомнить о пистолете, которым он снова нацелился на него.

Я поймала этот момент для того, чтобы отползти и вжаться в пространство между стеной и прикроватной тумбочкой.

— Что ты сказал? Повтори?

— Говорю, трахнуть твою жену — проще простого, — с циничной усмешкой выдал Макс. — Странно, что её раньше никто не трахнул.

Я смотрела на него и не узнавала.

Передо мной словно оказался совершенно другой человек.

Даже голос, казалось, не принадлежал ему.

Сейчас Максим выглядел мерзко, отталкивающе. И дело тут даже не в его словах. У него даже лицо изменилось. Из взгляда пропали хулиганские искры и тепло. Отталкивающий циник.

— Что? — Егор нервно улыбнулся, бросая взгляды с меня на Макса и обратно. Создалось впечатление, что он тоже не узнавал своего давнего врага.

— Всего-то нужно было поиграть на её слабостях. Прикинуться романтиком, очаровашкой. Регулярно давить на её слабые точки, уверяя, что я уже хочу от неё детей. Навешать любую другую лапшу на уши… Я ей даже звёзды и Луну подарил. И всё ради тебя Егорка.

— И как? Получилось? — усмехнулся тот.

— Нихрена, — выдохнул Максим и поморщился от боли. Прижал ладонь к кровоточащему боку. — Она реально ничего не знает о твоих делах. Зря только потратил время. Но, скажу честно, трахнуть её напоследок в качестве бонуса было приятно.

Сейчас я не думала о физической боли. Я думала о той боли, которую мне причинял прямо сейчас Максим.

Смотрел в глаза и говорил всю эту грязь.