Не моя классная

Глава 22. Ева

Эта партия, как и последующая, всё больше походила на позёрство, фарс и частично клоунаду.

Егор и Максим соперничали ни столько командами, сколько друг с другом.

Я не знаю, что они пытались друг другу доказать, но оба выкладывались на максимум.

— На! — прорычал Рамзин довольно, когда вбил очередной кол прямо перед носом упавшего на пол Егора в попытке дотянуться на мяча. — Ну, ты знаешь, что я сказал бы в наши школьные годы, — ухмыльнулся Рамзин, глядя на то, как Егор резким рывком встаёт с пола.

— Сасай! — крикнул один из учеников. Весь зал заржал.

У Егора чуть не треснуло лицо от злости.

Боже! Как его отсюда увести-то уже?

— Копылов, ну-ка сел до лучших времен, — строго припечатал Павел Валентинович.

— Ну, Пал Валентиныч! — возмутился парень.

— Иди давай, — Рамзин, не переставая улыбаться как победитель, похлопал Копылова по плечу в сторону скамеек.

Парень, осуждающе цокнув, всё же сел.

— А надолго? — спросил он.

— До конца партии. Играем! — физрук дал свисток. — Рамзин, играете в меньшинстве.

— Без проблем.

Я видела, как Егор с каждой секундой злился только сильнее, и воспринимал всё происходящее не как игру, а как личное состязание.

В этот раз кол забить удалось ему.

И, как и предыдущие моменты своего триумфа, поспешил и этот разделить со мной. Подбежал, поцеловал в губы на глазах у всех.

— Здесь дети! — прошипела я в очередной раз.

— А я муж твой. А ты — мой талисман, — с довольной улыбочкой Егор вернулся на поле давать ценные указания сокомандникам.

Я исподтишка посмотрела на Максима. Он не смотрел на меня, но нервно жевал внутреннюю сторону нижней губы.

Не знаю точно, имела его реакция хоть какое-то отношение к моему поцелую с Егором, но, похоже, я до сих пор была пьяна, так как хотелось подойти к нему и сказать, что у нас с Егором ничего серьёзного, он просто мой муж.

Дура. Просто дура.

Игра продолжилась.

Решающая партия, и, если и её выиграет команда Максима, то команда Егора станет окончательно проигравшей и выбывает из игры.

А это очень плохо. Потому что я смотрю на Егора и не узнаю его. Таким злым и заведенным я его ещё не видела. В нём будто пробудились демоны давно забытых лет и желали поквитаться за всё с одним конкретным человеком — с Максимом.

Когда до финала партии остался всего один решающий гол со стороны выигрывающей команды Рамзина, Егор прыгнул для блока над сеткой. Блок не удался, и при приземлении, Егор сильно подвернул ногу, из-за чего упал на пол и поморщился от боли.

— Егор! — испугавшись за него, подбежала и присела рядом, желая узнать, что случилось, и помочь по возможности.

— Серьёзно?! — насмешливо фыркнул Максим. — Что-то у тебя совсем плохо с актёрской игрой стало. Вроде, постоянно практикуешься.

— Больно? — спросила у мужа, не зная, как коснуться ноги, за которую он держался и тихо стонал от боли.

— Ногу подвернул, когда выпрыгивал. Нормально. Сейчас пройдёт.

— Следующая команда, на поле. Играете с победителями, — произнес Павел Валентинович командным тоном. — Проигравшие, с поля, — бросил он холодно, с долей неприязни посмотрев на Егора. — Рамзин, ты-то куда?

— Я воду в раздевалке оставил. Попью, пока больного выносят на его же скулилках.

— Только быстро, — кивнул физрук.

— Егор, поехали домой, — я видела, как он, наливающимся кровью взглядом, смотрел вслед Максиму, за которым в раздевалку ушли ещё несколько человек, среди которых старшеклассники и чьи-то родители или выпускники.

— Ладно, поехали. Устал. Не размялся ещё нихрена, — вздохнул он, пока я помогала ему встать. — Подожди меня у машины, Ев. Я, кажется, в раздевалке ключи забыл.

— Хорошо, — согласилась я. Смотрела, как Егор, чуть прихрамывая, пошёл в раздевалку. И вспомнила. — Подожди! Ты же мне все ключи отдал! И телефон!

Но муж меня не услышал. Или проигнорировал. Не знаю.

Зашёл в раздевалку и буквально через пару секунд из неё же вылетел щуплый старшеклассник с криком:

— Там махач! Там этот… со спины ударил Максима! Как крыса!

— Да вашу ж мать! Нихрена не меняется! — рыкнул Павел Валентинович, вместе со мной поспешив в раздевалку, из которой доносился грохот мебели и треск ломающегося дерева.

Я застыла на пороге мужской раздевалки. И не узнала собственного мужа. Он никогда таким не был. Никогда так остервенело не дрался. Как истеричка какая-то. Его лицо было перекошено гримасой ярости и ненависти. Из носа по губам и подбородку текла кровь, которую он не замечал, пытаясь нанести новый удар Максиму.

А вот Максим выглядел совершенно хладнокровным и отстраненным. Никаких истерических выпадов, каменное выражение лица, разбитая кровоточащая нижняя губа и уверенная стойка с поднятыми кулаками.

Школьники выскочили и столпились у раздевалки. Пришедшие на секцию мужчины пытались разнять Максима и Егора. В основном, они удерживали Егора, потому что тот, очевидно, совсем потерял связь с реальностью и возомнил себя каким-то крушителем.

— Ты проиграл. И проиграешь ещё, — абсолютно спокойным низким голосом произнёс Макс, глядя в глаза Егору, которого держали четверо и едва удерживали.

— Разошлись, вашу мать! — в раздевалку влетел Павел Валентинович, встав между парнями. Поочередно глядя на обоих, кричал во всю глотку. — Вам по сколько лет, дуболомы? Вы уже в школе всё друг другу доказать должны были. Ты — капитан! Ты думать должен! — он ткнул Максима пальцем в грудь. — А тебе уже пора смириться с тем, что до капитана ты не дотягиваешь даже за большие бабки, Зуев! Пошли вон оба! И чтобы я больше вас не видел в своём зале! Разошлись! Остальные в зал! Игра ещё не закончена! — учитель громко свистнул, и поток любопытных плавно рассосался.

Егор нервно дёрнулся, скинув с себя руки тех, кто его держал.

Мне совсем не хотелось к нему подходить. Что-то внутри меня упиралось ногами в пол и не хотело находиться даже в одной комнате с человеком, который бьёт со спины, а затем выглядит как существо из ада и в глазах его нет даже намека на наличие души.

Но он мой муж. И я чувствую себя обязанной.

— Егор, — обратилась я к нему, чувствуя себя пришибленной бетонной плитой.

На мой голос повернулся и Максим. Он успел стянуть с себя порванную, похоже, Егором футболку, и сейчас смотрел на меня, тяжело дыша. Кончиком языка собрал капли крови с нижней губы и, качнув головой, горько усмехнулся. Отвёл взгляд и, взяв сумку со своими вещами, вышел из раздевалки, слегка коснувшись меня плечом.