Страница 57 из 87
Глава 35. Илья
Холодно - пиздец.
Зацепив рабочую фуфайку, пропахшую гарью, со стула, расфокусировано осматриваю оперативный штаб, одним из замов начальника, которого вот уже три дня являюсь, и замечаю развалившегося на стуле Сан Саныча. Смешно, но работая под его началом больше двадцати лет, всегда поражаюсь, что лицо у него, как прожиточный минимум. Серьезное и унылое. Ровно такое, чтоб было понятно, что он не помер. Ни копейкой радостнее, ни на рубль симпатичнее.
— До вечера, - говорю, пряча телефон в карман.
— Иди-иди, Илья Владимирович, - отвечает нахмуренно и чешет затылок. - И отсыпайся. Три дня без сна, как тревогу объявили.. Сегодня оформлю на дежурство кого-нибудь из наших.
— Спасибо, но я не жалуюсь.
Возгорание в доме престарелых началось сразу после завтрака, поэтому обошлось без человеческих жертв. Быстро всех эвакуировали, а потом почти сутки тушили. Дело имеет такой общественный резонанс, что на место вызвали все управление. Включая меня.
— Отсыпайся говорю, Илья. Основную работу по последствиям пожара сделали, стариков всех на время распределили по больницам, ребята наши теперь со зданием работают. Ты - отдыхай.
Отдыхай?
Лицо морщится само по себе.
Вспоминаю нашу с Олей «святую троицу» внуков и пару собак, одной из которых рожать на днях. На работе как-то поспокойнее было.
— После новогодних праздников уже выходи. В Управление. - совсем расщедрился на мою голову Сан Саныч.
— Ну спасибо, - говорю понуро и бреду на улицу.
Там уже сутки густыми хлопьями валит снег. Пока иду к сугробу, по очертаниям напоминающем мой «Туарег», замечаю знакомый красный «Тигуан».
Сердце екает.
За последнюю неделю мы мало общались с Олей.
Пока с Лешкой в больничке чалился - грешили переписками, как по молодости: со смехуечками, душевными откровениями и пошлостями. Потом объявили городскую ЧээС и на последний укол пришлось подмениться мамой Полины.
Было уже не до смехуечков и откровений.
А их очень хотелось.
И пошлостей тоже. Этих даже больше.
— Илья, - кричит Оля из машины и, высунувшись, машет.
Я меняю направление и иду к ней, стараясь не бежать.
— Садись, - командует она.
— Начальников развелось, - ворчу, а сам радостный, подняв воротник куртки, гребу по снегу в сторону пассажирского сидения.
В салоне пахнет сладко, воздух звонкий.
В нос бьет аромат женских цветочных духов, в глаза - то, как идут Оле аккуратный макияж, очки в строгой оправе и высокая прическа с одной темной качающейся завитушкой у красивого лица.
— Что-то случилось? - спрашиваю, зависая на стройных ножках в кожаных коричневых сапогах.
— Ничего не случилось. Дети с Натальей сегодня. Я тебя отвезу. Не стоит садиться за руль в таком состоянии. - говорит она ровным тоном и трогается с места.
Чувствую себя, как вареник, который забыли достать из кипятка. Растекаюсь и устало прикрываю глаза, замечая, что Оля незаметно морщится и опускает стекло со своей стороны.
— Воняет?
— Гарью немного.
— Надо было мне на своей ехать.
— Да ладно. Нам еще с престарелыми теперь работать, распределять их по другим домам или родственников уговаривать забрать. Я еще надышусь.. - отвечает она легко.
Улыбается.
— А куда ты едешь-то? - спохватываюсь, глядя по сторонам.
Поздно. Потому что кроме нее - ничего и никого не замечаю.
Белым-бело вокруг и Оля.
— К тебе.
— Ко мне? - удивленно улыбаюсь.
Надеюсь, это то, о чем я думаю?
— Ты три дня без сна, Александров. Тебя к детям нельзя. Выспаться надо..
— Три дня без сна.. - повторяю излишне грустно. - И больше месяца без секса.. - сдвигаю шубу и сжимаю стройную коленку, упакованную в тонкий капрон.
— Александров, - злится Оля и с достоинством скидывает мою руку.
— Вот так всегда, - философски изрекаю и тянусь к автомагнитоле.
Включаю радио.
Там хрипит низкий, немного агрессивный голос Сергея Наговицына:
— «Городские встречи, старый мотив
Подмосковный вечер, спальный массив
Ледяные горки, крики ребят, встретил тебя
Снежные сугробы, с кедра орех
Мы стояли оба глядя наверх
Я в руке мял пачку от сигарет
"Здравствуй, привет!"
— Лешка как?
— Нормально Лешка. Ты мне скажи, зачем ему в больнице соски зеленкой измазали? Это что-то новенькое. Я при ветрянке такого еще не встречала, - ведет подбородком в мою сторону.
— Зеленкой это я его.. - каюсь.
— Ты?
— Видимо, перепутал с высыпаниями.
Оля мягко смеется, а я, глядя на нее, широко улыбаюсь и чешу обросшее бородой лицо.
— А Левка как? Сол?
— Все хорошо, Илья. Я немного привыкаю быть многодетной матерью.
— Я смогу организовать.. - снова домогаюсь до симпатичной коленки.
— Вот уж не надо, - мою руку второй раз скидывают.
Я, не чувствуя себя обделенным, смотрю в окно и стараюсь не заснуть под романтично настроенного Серегу:
— «Золоткой упала с неба звезда
"Что, не загадала?" "Нет". "Ну, как всегда"
Ты меня, конечно, не извинишь
А, может, все с начала, ну что ты молчишь?
Золоткой упала с неба звезда
"Что, не загадала?" "Нет". "Ну, как всегда"
Ты меня, конечно, не извинишь
Ну что ты молчишь?»
Оля умело паркуется возле подъезда.
— Зайдешь? - спрашиваю, надеясь на положительный ответ.
Она кивает. Забирает с заднего сидения бумажный пакет и сумочку, и идет за мной.
На пороге замирает и неуверенно поправляет очки.
— Что ты зависла? - спрашиваю, скидывая куртку на пол и помогая ей с шубой, под которой оказывается шелковая, белая блуза и такая тесная юбка, что у меня в штанах тоже становится тесно. В знак солидарности. - Добро пожаловать! Тут, конечно, не очень у меня чисто..
— Кухня где? - глубоко дышит и спрашивает строго.
— Там.. - веду ее по коридору.
Оля озирается. Не знаю уж, что ищет, но зависает на шторах.
— Они у тебя специально «вверх ногами»?
— Не замечал, - крепко обнимаю ее со спины, прижимаясь.
Подрывается и ставит пакет на стол:
— Ты иди пока в душ, Илья. Я обед тебе накрою, а потом на работу поеду. Как с ума все сошли с этим пожаром. Вот тебе и праздники..
— Хорошо.
Уткнувшись лбом в холодный кафель, стою под потоком горячей воды и пара. Не знаю сколько. Минуту, десять или час.
Может быть, даже кимарю.
Вот так. Стоя.
Просыпаюсь от деликатного стука в дверь:
— Илюш?
Звиздец как нежно. Меня сейчас в сливное отверстие смоет.
— М-м-м?
— Ты что-то долго?
— Не могу, - смотрю в потолок и.. лыблюсь.
— Что?
— До спины дотянуться не могу.
— Александров..
— Не потрешь мне спинку?
— Я? - оскорбляется.