Сдавайся снова, Александрова.

Глава 19. Ольга

— С нами? - смотрю на Александрова, а затем на мирно играющих Леву с Лешей.

Уж я-то знаю, что это ненадолго. Десять минут и они будут носиться по дому так, что у меня заболит голова и я захочу отсюда сбежать по какой-нибудь надуманной причине.

А бывший муж даже придумывать ничего не будет. У него не работа, а чрезвычайная ситуация! Очень удобно, между прочим.

Илья откашливается, бросает короткий взгляд на меня и вежливо отвечает сыну:

— Прости, но вряд ли получится, Артем.

Полина тихо помалкивает, а сын начинает наши дебаты два на два.

— Это лучший вариант, пап, - уговаривающим тоном произносит. - В Мельбурне для меня забронирована гостиница. Проживать с Полиной я не могу по условиям чемпионата. Тренировки и соревнования четко расписаны, у меня даже не будет времени, чтобы помогать ей с детьми.

— В чем проблема? - развожу руками. - Пусть Поля останется здесь, с нами. Я могу приходить по вечерам. Помогать по хозяйству, - осматриваюсь с опаской.

Да уж. Вечерами тут не отделаешься.

— А я могу отвозить Соломона в школу, а близнецов в детский сад, - идет на немыслимые жертвы мой бывший.

Слышала это миллион раз, а потом всегда были отговорки. Опаздываю, у меня сборы, встреча в Администрации или баржа затонула. Бла-бла-бла.

Я смотрю на него скептически.

— Что? - Илья приподнимает брови. - Хочешь сказать, я тебе не помогал с детьми?

Вздыхаю.

— Свитер у тебя.. больно красивый, Александров. И главное, белый! - говорю и отворачиваюсь.

В наших рядах какой-то раздрай, а невестка с сыном тепло улыбаются друг другу.

— Я должна поехать с Артемом, Ольга Александровна. Иногда ему будет нужна помощь в городе, да и поддержка на трибунах не помешает. Мы договорились с женой еще одного теннисиста. Договорились об аренде квартиры неподалеку от стадиона..

— Но это просто невозможно! - начинаю нервничать.

Они как будто все уже решили и были в полной уверенности, что я на такое соглашусь. Даже не спросили заранее. Это особенно раздражает. Будто в мои сорок три у меня не может быть планов и своей личной жизни. Да кто-то рожает в этом возрасте! Я, конечно, не собираюсь, но все же..

— Как вы себе это представляете? Трое детей..

— Двое. - Поля осторожно вставляет. - Соломон будет у папы. Во-первых, вам так будет полегче. Во-вторых, Зайцев ведь не даст покоя, что я уехала.

— Соломон уж точно не помешает.. - говорю я и тут же замолкаю, потому что в глазах сын нечаянно загорается радость. - Я не согласилась. Это просто невозможно, Тем.

— Почему?

Лева и Леша подбираются к телевизору.

— Богохульники.. - орет Алексей.

— Что? - Александров подает голос.

— «Папа, мультики». Сейчас.. - на автомате переводит Артем и ищет на столе пульт.

На экране мелькают какие-то странные люди в поролоновых костюмах. Они дергаются, скачут и поют. Никогда не понимала этой моды. Есть ведь «Золотой фонд советских мультфильмов». То, что мы смотрели в детстве: «Зима в Простоквашино», «Волк и теленок», «Волшебное кольцо», «Котенок по имени Гав». Неужели эти дрыгающиеся аниматоры развивают детей лучше?

— Что скажете, Ольга Александровна? - с надеждой спрашивает Полина.

Именно на этом моменте Лева заряжает такую оплеуху Леше, что я вздрагиваю.

— Близко не смотри, - приказывает брату.

Гостиную озаряет вспышка детского плача, и все четверо взрослых закатывают глаза.

— Лев, ты нам не помогаешь! - в шутку обращается к сыну Артем. - Разве можно драться?

— Телевизор нельзя смотреть близко. Так баба Наташа сказала...

— Баба Наташа! - меня озаряет.

Это гениально.

Сватья! Почему они ей не предлагают? Что за семейная дискриминация?

Утешающая Лешеньку Полина, качает головой:

— Вы же знаете, что у мамы - ее кошки. Их десять, День и Ночь с ними не уживутся, - ах, еще ведь есть собаки! - И у Леши аллергия на кошек.

— Мимия, Хоя. - обиженно подтверждает плачущий.

Прекрасный ход, баба Наташа!

— Собак будут выгуливать Настя с Кириллом. Мы уже договорились. В нашем поселке это надо делать только в специально отведенных местах, иначе, если заметят, распечатают фотографию хозяина с камер видеонаблюдения и расклеят на всех досках для объявлений.

— Отлично! - качаю головой. - Знаете, ребят, я никак не могу согласиться, - локтем пихаю Александрова. Уснул он, что ли? И чем только ночами занимается?

— А! Поддерживаю маму. - отвисает и складывает руки на груди.

— Простите, но я не могу, - вскакиваю с места. - Это ведь большая ответственность - дети. А вдруг они заболеют? А они обязательно заболеют. По закону подлости. А если они будут просить маму и ничто не сможет их успокоить, а вы на другом континенте..

— Да. Это большая ответственность, - Александров тоже поднимается и задевает мое плечо. - Даже не знаю, что сказать!

— И.. вообще-то, у меня тоже есть своя жизнь. Декабрь и январь - это месяца строгой отчетности, у меня пилатес. У меня, в конце концов, Валера, - игнорирую прожигающий взгляд справа.

Ни тебе одному бампер марать, Илюша!

— А у меня вообще - радикулит! - изрекает.

Врет.

— Поддерживаю маму! - и снова меня бесит.

С разворота тычу пальцем в твердую грудь.

— Хватит меня «поддерживать». Отвечай за себя.

На невозмутимом лице возникают проблески эмоций.

— А ты хватит делать вид, что меня здесь нет и общаться со мной свысока, - приказывает командирским тоном Илья. - Не будь сукой, - обхватив мою ладонь, отодвигает.

— Пап...

Артем прикрывает уши Льву. Полина - Леше.

Все четверо смотрят на нас ошарашенно.

— Ах, это я сука? - взрываюсь. - Да здесь даже пыли на полках.. Прости, Полина.. Даже ей понятно, что никого ты в детский сад возить не будешь.

— А ты у нас все про всех знаешь?

— Ну тебя, Александров, как облупленного знаю! Пятнадцать лет тебе отдала.

— Какая щедрость! - ворчит.

— Мам..

— Помощи от тебя в случае чего не дождешься. Чуть что - «У меня ЧС!», - разъяренно задираю голову и смотрю на него.

— Да ЧС - это ты! - цедит мне в лицо. - Вот и сбегал. От долбежки твоей.

— Ах, от долбежки? Что-то после свадьбы Насти ты не сильно торопился уходить? Устроился так, что из кровати еле выпну.. - округляю глаза в ужасе.

Тишина становится звенящей.

Бог ты мой!

Александров смотрит на меня как на идиотку, но со смесью какого-то удивленного мужского восхищения.

«Скажи, что я сказала это про себя. Пожалуйста» - требую от него глазами.

«Ха-ха. Ты проорала это так, что даже пыль на полках поняла: мы трахались три недели назад, Чума» - говорит мне его ироничный взгляд.

Дети с внуками странно притихли.