Выдать принца замуж

Глава 14

Лукреция

Занятая великим множеством ежедневных дел Лукреция продолжала еженощно выходить в сад, чтобы увидеться с Рашидом. Она скучала по их встречам и разговорам, но свободное время находила порой лишь глубокой ночью. Сокольничий не жаловался, и казалось тоже радовался поздним встречам. Часто его голос звучал устало, и тогда принцесса боролась с собой, чтобы не предложить юноше уложить голову ей на колени.

В ее стране такая близость между мужчиной и женщиной означала любовную связь. Существовали даже старинные баллады, в которых любовников раскрывали оттого, что мужчина на пикнике или на прогулке укладывал голову на юбку женщины и она не возражала. Прежде девушка удивлялась этим историям, думала: «ну неужели нельзя было сдержаться»? А теперь сама ловила себя на желании погладить лицо юноши, заглянуть в глаза, сдернуть покрывало, чтобы увидеть, какого цвета его волосы. Это притягивало и пугало.

Даже понимая, что играет с огнем, Лукреция не прерывала ночных посиделок. Однажды она удержалась и два дня не видела Рашида, потратив свободное время на усиленные тренировки с Хикметом. Кинжалы летели мимо, дротики ломались, боевой железо яростно звенело, падая на пол. Апофеозом тяжелого дня стал юный слуга, в которого угодил неловко отброшенный щит. После этого Хикмет с поклонами собрал все оружие, запер в сундук и сказал, что откроет его только тогда, когда госпожа восстановит свое душевное равновесие. Лукреция выбежала из зала, не сдержав слез и больше не запрещала себе встречаться с Рашидом.

Время в пустыне то тянулось, то летело вскачь. Постепенно сложился распорядок дня принцессы, насыщенный и динамичный. Ранним утром, с первыми лучами солнца девушка вставала, пила кофе или щербет и занималась делами, требующими ее внимания. Перестройка гарема, под руководством Хикмета требовала от нее подписки счетов и личного контроля. Кружевницы искали одобрения. Письма с родины требовали внимательного изучения и осторожных ответов. Кроме того, королева скинула на нее часть просителей, желающих пристроить детей на королевскую службу, ведь молодой жене понадобятся новые юноши в гарем!

Бумаги, ремонт, просители и просительницы занимали время Лукреции до обеда. Потом с кухни приносили огромные серебряные блюда с пловом, вяленым мясом и просяными лепешками. Иногда подавали вяленную рыбу, распаренную с кусочками водорослей и незнакомых принцессе овощей. На сладкое были финики, медовые лепешки и щербет. Иногда по распоряжению королевы принцессе подавали смоквы и орехи, но как пояснили слуги это было лишь уступкой ее иноземности, сладостями полагалось угощать мужчин.

Девушка, как и ее свита не сразу привыкла к местной кухне. Поначалу все казалось слишком жирным и пряным, да еще сказывалось отсутствие привычного хлеба и молока. В Азуре не держал коров, здесь доили коз, овец, верблюдиц, и кобылиц, но молоко и сыр считались «мужской» едой. Ими кормили детей, больных и юношей брачного возраста, для женщин же достойной пищей были мясо и финики.

После принцессы из тех же блюд ели ее придворные дамы по старшинству. Поначалу всем было трудно привыкнуть к отсутствию столовых приборов, да и сам обычай напрягал женщин, но со временем они подстроились под местные правила, и даже полюбили некоторые блюда. Остатки трапезы относили на кухню и там их доедали слуги.

Вообще в обычной семье готовкой занимались мужчины, и это считалось правильным, ведь таким образом женщина вынуждена была хотя бы раз в день лицезреть своего мужчину, а то и ходить на трапезы в гарем. Но во дворце существовала общая кухня, блюда с которой разносились по покоям согласно рангу. Из шепотков слуг, Лукреция узнала, что получает «довольствие» сразу после дочерей ее величества, и это говорило местным придворным об ее статусе куда больше, чем драгоценные украшения в прическе.

Полуденную жару принцесса пережидала в купальне или в саду у фонтана. Именно в это время суток сад был пуст, а в соколятне появлялся Рашид с кормом для птиц. Четверть часа за молчаливой работой придавали Лукреции больше сил, чем несколько часов отдыха в темной спальне и все-таки девушка удерживалась от искушения, стараясь избегать даже случайных прикосновений.

К счастью Рашид вел себя скромно и кроме взглядов ничего себе не позволял. Но что это были за взгляды! Его влажно поблескивающие темные глаза следили за ней с непонятной жадностью, порой приобретали озадаченное выражение, но чаще таинственно затягивали ее куда-то в глубину, точно пески пустыни темной ночью.

Ближе к закату в комнаты приносили чай, лепешки с начинкой и кофе для принцессы. Чашка кофе бодрила после полуденного сна, давая силы на тренировку с Хикметом. С каждым днем принцесса все успешнее ловила ритм барабанов, все увереннее втыкала кинжалы в кожаные мешки, набитые шелухой, и замечала, что новый управляющий ее гаремом с каждым днем относится к ней все почтительнее. Причем это не сладкое показное смирение, которым порой грешили здешние слуги, а то серьезное уважение, которого особенно трудно добиться у мужчин.

После тренировки Лукреция быстро смывала пот, и отправлялась на ужин к Ее Величеству, либо к одной из знатных воительниц. Редкий вечер удавалось провести в своих покоях, ведь в Азуре было принято устраивать посиделки у костра даже во дворце. На огне жарилось мясо, по кругу ходили кувшины со слабым пивом и забродившим гранатовым соком, воительницы смеясь вспоминали минувшие битвы и различные политические ситуации.

Вот здесь в кругу соратниц королева Апраксида и вершила свои королевские дела. Парадные залы, королевские регалии, свитки с указами, все это было легчайшим налетом цивилизации, предназначенным в основном для соседей. Все совещания, решения и короткие допросы проводились прямо во время трапезы и последующих развлечений.

Лукреция пока тихо сидела чуть в стороне от приближенных королевы, ела пахнущее дымом мясо, пригубливала вино и снова училась.

– Старая Аанга велит кланяться вашему величеству, – юная воительница в потрепанном наряде подошла к огню и выполнив ритуал очищения поклонилась королеве.

– Какие слова прислали мне глаза Юга? – Апраксида спокойно рассматривала девчушку, ожидая ответа.

– Слишком много саранчи, – отвечала та, – река плохо разлилась, и урожай совсем мал.