Страница 23 из 118
Глава 10
Глава 10
Александра, судя по всему, времени зря не теряла и отлично поняла, что для дракона значит истинность. После её прыжка я потерял контроль и меня затянула вязкая беспробудная темнота.
Дракон прорвался и забрал себе контроль настолько, что меня отключило.
В себя я пришёл чёрт знает, спустя сколько времени с чётким ощущением, что меня кто-то отходил битой по голове.
Мир медленно оживает вокруг. Утренняя прохлада мурашками пробегает по спине, вслух врезается щебетание птиц, что доносится откуда-то со стороны, и какой-то треск, а в носу у меня стоит яркий запах моей истинной. Открываю глаза и зажмуриваюсь. Лучи утреннего солнца только-только пробираются между скал. Значит, в отключке я был весь вечер и всю ночь.
Замечательно.
Только собираюсь подняться, но замираю. Я лежу на земле, на боку, крепко прижимая свою истинную к своей груди, буквально навалившись на неё, закрывая от ветра и утренней прохлады.
Александра лежит, поджав под себя ноги, моя рука служит ей подушкой, а другую мою руку она прижимает к своей груди.
Судорожно вдыхаю и собираюсь подняться, но не удаётся. Мне настолько хорошо, что тело отказывается подчиняться. Словно размяк весь, а руки и ноги будто стали ватными. Твёрдой по-прежнему держится только единственная часть тела, отчего боль стягивает низ живота, и запах Александры и её мирное сопение моих страданий по этому поводу не облегчают.
Должно быть, у них с моим внутренним зверем выдался удачный вечер. Настолько, что эта упрямая девица даже уснула рядом с крылатым предателем. Злость на себя и на зверя царапает мне грудь, и я двигаюсь, вытаскиваю руку из плена истинной и опускаю на неё свой взгляд. Что-то внутри меня сжимается, но описывать это чувство я не могу, потому что не испытывал прежде. Девица во сне выглядит спокойной и беззаботной, спит, даже после того, как я неосторожно высвободил руку и приподнялся.
Доверие, близость, вся эта чушь, о которой она трещала последние дни, выходит, сполна получила от того, кто должен оставаться со мной в гармонии и словно в подтверждение своим догадкам я замечаю, как золотые узоры метки истинности украшают обнажённое плечо Александры, спускаются, прячутся в ткани её отвратительного платья и снова появляются на запястье, изящной тонкой линией и вот досада…
Чем яснее становится передо мной мир, тем бледнее метка Александры.
И как только я чувствую, что полностью перенял контроль, метка бесследно пропадает.
Вот значит как.
Издаю рык, и Александра резко открывает глаза. Пытается соскочить, но я оказываюсь быстрее и, перекатив её на спину, нависаю сверху.
Сердце моей истинной бьётся в груди пойманным зверем, а глаза её становятся огромными и насыщенными.
— О-отпусти меня — едва слышно произносит она, и я широко улыбаюсь. Опускаюсь и провожу носом по её шее, глубоко вдыхая сладкий аромат, отчего и у меня сердце начинается биться как сумасшедшее.
Через тело словно проходит ток, когда Са-ша упирается мне в грудь ладонями, начинает ёрзать подо мной, а затем сжимает кулаки и принимается отталкивать. Но это выглядит смешно, потому что оттолкнуть меня – это словно пытаться сдвинуть бетонную стену. Собираюсь крепко поцеловать свою истинную, чтобы хоть как-то ослабить напряжение в теле, и неконтролируемое влечение к этой девице, но она поджимает губы, начинает крутить головой, а затем меня словно битой по голове лупит запах её страха, и я соскакиваю.
Поднимаюсь и резко выдыхаю, ударяя себя в грудь. Что-то после этой ночи определённо произошло, и эмоции Са-ши теперь ощущаются как мои собственные.
— Что ты делаешь? — бубнит Са-ша и поднимается. Отходит от меня и осматривается так, будто я снова брошусь как голодный зверь.
Да, я голодный, но мы уже поняли, что моего зверя она приручила. Бояться ей нечего.
Надеюсь, ему хватило одной ночи, чтобы поползать у неё в ногах, потому что с этого дня я запру его надолго.
— А что делаешь ты? — спрашиваю и прячу руки в карманы. Для того чтобы казаться ещё злее и шире, я глубоко вдыхаю — Раскачивать меня решила? Ещё раз сделаешь что-то подобное, я тебя накажу. В мире, где мы с тобой живём, я имею права тебя наказать.
— Да, я об этом слышала — кивает она — Отберёшь мою магию? Ох, так ведь она и так у тебя, вместе с моей свободой. — колит она словами, и я вдруг замечаю, что поддержка моего внутреннего дракона придала человечке смелости.
Стискиваю зубы и издаю рык и Са-ша делает шаг назад. Какая удивительная женщина. Она спала рядом с чудовищем, который может сожрать своих врагов и залить их огнём своей ярости, но боится меня.
Александра ответа от меня не ждёт и принимается себя осматривать. Проводит кончиками пальцев по руке, где ещё какое-то время назад красовались золотые узоры нашей связи. Она вскидывает на меня взгляд и принимается лихорадочно осматривать мою шею, ныряет взглядом в воротник рубашки.
— Если ты ищешь метку, то у меня она так и не появлялась.
— Почему?
— Потому что это связь — хмыкаю я — Умоляю, не надо притворяться, что ты не разобралась, что к чему. Связь, которая дана нам природой, но мы ведь уже поняли, что это не обязанность, а, судя по всему, выбор. Метка не появится, пока ты меня не примешь. Но с принятием моего дракона проблем не возникло, правда? — стискиваю челюсть, потому что ощущаю в своих словах какой-то упрёк.
Отличное начало дня и доброе утро.
— Удивительно это говорить, потому что вы ведь одно целое, но твой дракон хорошо понимает, что нужно истинной. Я тебя боюсь и тебе не доверяю, но ему … — она замолкает, потому что я меняюсь в лице. Мне не нужно объяснять элементарных вещей. Лихо представляю, как она устроилась между лап, а дракон закрыл её мощными крыльями. — У тебя действительно огромные территории, но и представить не могла, что такие красивые. — мечтательно произносит она, и грудь у меня сжимается. Связь между мной и Александрой усилилась, и теперь, я ощущаю её восторг.
Шумно выдыхаю и принимаюсь осматриваться, однако привычный пейзаж не вызывает у меня никакого восторга, но внутри всё продолжает скручиваться.
Са-ша двигается и останавливается у края, осматривается и начинает улыбаться.
Потрясающее зрелище должен сказать и вкупе с её восторгом и блеском в глазах мой привычный и обычно серый вид вокруг вдруг обретает краски.