Страница 21 из 118
Злюсь на себя, потому что до этого момента в упор не видел, как она пытается меня соблазнить и злюсь на свою истинную, что своим появлением отбила у меня желание не только касаться, но даже терпеть так близко другую женщину.
Всё чего я хочу, чтобы Александра смотрела на меня вот так и касалась. Хочу её попробовать, хочу подчинить, сделать своей и, наконец, почувствовать себя дома.
— Ты так долго был у прорыва, без женского внимания и ласки — произносит она и протягивает вторую руку, чтобы коснуться моей небритой щеки, но застывает, когда открываю глаза и утыкаюсь в неё кинжально-острым взглядом.
Я не вступаю в близость с теми, кто на меня работает даже когда очень хочу женской ласки, а сейчас я не хочу. Сейчас меня раздражают её касания настолько, что я хочу зарычать. Но сдерживаюсь, потому что Эдит понимает меня без слов и выпрямляется, делает два шага назад и в её глазах расцветает обида.
— Разве я когда-то давал тебе повод? Что ты творишь? Ты на меня работаешь уже много лет. — спрашиваю и она опускает голову —Я задал тебе вопрос, Эдит?
— Нет — глухо отзывается она и комната окончательно наполняется её разочарованием — Это из-за той девицы? Она не достойна твоего внимания. Выглядит будто уличная девка.
На этот раз я не могу сдержать рык, потому что Эдит не смеет говорить так о своей будущей хозяйке.
— Если услышу подобное ещё раз, нам придётся попрощаться — произношу и она вскидывает на меня взгляд. Удивление её накрывает меня волной, а в глазах напротив появляется целый калейдоскоп неизвестных мне эмоций. Потому что с эмоциями я на вы. В основном я испытываю ярость и раздражение. Радуюсь, когда мы закрываем прорывы, защищая границы королевства.
Ни еда, ни вино и тем более женщины не вызывают во мне ничего, кроме временного наслаждения.
Когда Эдит оставляет меня одного я снова поднимаюсь и открываю настежь окно, чтобы в кабинете не осталась никаких запахов, кроме моего. А затем выхожу и направляюсь к Са-ше. Забываю о неприятной инциденте с Эдит, когда по телу пробегает приятное предвкушение оттого, что я сейчас увижу свою истинную в одном из лучших платьев сшитых для неё из самых дорогих тканей этого королевства.
Представляю, как буду любоваться её прекрасным лицом и красивым телом, как она снова начнём препираться, а я протяну руку и распущу её собранные волосы, наблюдая за тем, как они волной опустятся на её обнаженную спину. По ней я тоже проведу костяшками пальцев. Даже кончики пальцев начинает покалывать от предвкушения.
Вот только всё сменяется вспышкой злости. Словно острой иглой пронзает меня ярость такой силы, что темнеет в глазах.
Эта девица испытывает моё терпение?
Мне казалось она меня боится и не ослушается. Но вместо платья, что я приготовил для неё, она нацепила своё старое тряпьё.
Издаю рык и Александра коченеет. Боится, но не сдаётся.
Волна моей ярости прокатывается по комнате и обжигает истинную. Вижу, кожей чувствую, что ощущает мои эмоции.
— Вот же упрямая, непокорная человечка. — цежу сквозь зубы — Снимай с себя эти тряпки, не оскорбляй мой взор, упрямая женщина — рычу я, и Александра обнимает себя руками. Закрывается от меня и даже этот жест новой волной раздражения прокатывается по телу, поднимаясь к голове.
То, что со мной твориться сейчас грозит этому дому и всем его обитателям настоящей грозой. Я чувствую, что уже на грани. За последние два дня она раскачала меня так, как я не ощущал себя даже в районе прорыва, защищая своё королевство от проклятых орков.
Ярость горит во мне, бурлящей лавой кипит, пока я жадно осматриваю стоящую передо мной девицу. Глубоко и часто дышу, впитываю в себя каждый изгиб её красивого тела, спрятанный под этой безвкусной тканью.
Полосую горящим взглядом её лицо, обнажённую кожу шеи, плеч и изящных рук, ничуть не скрываю всего, что ощущаю, в том числе нестерпимое желание её подчинить. Сделать своей и заполучить в постель.
— Что у тебя за проблемы? — хрипло спрашиваю и прищуриваюсь. Медленно уверенными шагами сокращаю между нами расстояние, и Александра вся сжимается.
— Мне не нравится, что я должен повторять дважды, потому что здесь я говорю, а ты – исполняешь.
— Я не работаю на тебя, Геральт — произносит Александра, голос хоть и срывается, но звучит твёрдо, и в груди у меня что-то обрывается.
Впервые за время, что эта женщина рядом, я вижу её как-то иначе. Боится меня, но продолжает стоять за то, во что верит. Есть в этом что-то сродни преданности. Хорошее качество для солдата, но передо мной ведь моя женщина. И верна она должна быть мне, а не своим, чуждым этому миру убеждениям.
Даже не знаю восхищаться теперь мне или огорчаться.
— И я не одна из твоих солдат. Может быть, ты решил, что я пытаюсь с тобой бороться и оспаривать твоё право быть здесь командиром, хозяином и генералом, но я буду прислушиваться к тебе, только когда твои слова не будут выглядеть приказами, а станут просьбами моего мужчины.
— Я уже твой мужчина — усмехаюсь я и чувствую, как пальцы неприятно колет раздражение, по позвоночнику бегут колючие мурашки. Невидимая клетка зверя даёт трещину. Вот же зараза.
Как получилось, что оказавшись в этом мире в голове Александры всё ещё этот романтический бред?
Это недомуж такое позволил?
Когда доберусь до него, то спрошу не только за то, что сотворил с моей парой, но и за то, что позволил вот этим вот чуждым моему миру мыслям оставаться в её голове.
— По законам твоего мира ты, может, и … мой — она запинается на последнем слове и быстро осматривает мою грудь, пробегает взглядом вниз по рукам и возвращается к лицу, а щёки заливает румянец.
Воздух между нами накаляется настолько, что вот-вот начнём потрескивать.
Са-ша выдыхает и делает шаг назад. Через настежь открытые двери и, оказывается, на террасе, а мой дракон поднимает голову. Потому что красная пелена застилает мне глаза всякий раз, когда та, что подарена мне Богами, проводит между нами черту, снова и снова указывая мне, что мы из разных миров.