Страница 17 из 118
Осматривает меня странным взглядом и как бы не старался в воздухе я всё равно чувствую едкий запах его осуждения.
Он в праве чувствовать и думать об этом всё, что пожелает.
Осуждает меня, потому что твёрдо верит, что истинность – это дар богов. И любой драконы моего королевства отдал бы многое, чтобы получить пару.
Однако мне подобные дары от Богов не нужны.
Женщины, вокруг меня и так достаточно. Важные драконицы, чьи отцы, готовы сделать что угодно, лишь бы я согласился на брак и подарил возможность породниться с одной из влиятельных семей королевства. Простые драконицы, которые готовы на всё, чтобы привлечь моё внимание. Служанки, и прочие. Все, как одна. Сплошная безликая серая масса.
Выхожу из кабинета и пересекаю широкий коридор. Широко улыбаюсь, предвкушая разговор со своей истинной и её смену настроения. Отчего даже служанки, что попадаются мне на пути выглядят шокированными.
Я не из тех, кто привык скалиться по любому поводу. Оттого и не балую даже добрыми словами тех, кто создает в моём поместье уют и чистоту. Я хорошо им плачу за работу, а остальное забота Эдит.
Издаю рык и сжимаю кулак, когда появляюсь в комнате, но свою истинную здесь не ощущаю.
С силой бросаю на кровать то, что принёс для неё и с четким ощущением, как раздражение тараном вытесняет сладкое предвкушение покидаю комнату.
Опускаю взгляд на запястье, проверяю, хоть и прекрасно чувствую, что аркан не натянулся, а значит эта девчонка где-то неподалеку.
Когда оказываюсь в коридоре глубоко вдыхаю.
Сколько она здесь находится?
Не больше двух дней, а у меня ощущение, что в доме каждый угол пропитался её ароматом. Вдыхаю ещё и двигаюсь.
Нахожу Александру в конце коридора. Она сидит на балконе свесив ноги вниз, и я резко останавливаюсь.
Стискиваю челюсти и чувствую, как ярость зарождается где-то в груди, а затем волной растекается по телу, когда понимаю, что она в самом деле меня не чувствует.
Сидит всё также, даже не обернётся.
А я снова чувствую. Чувствую, как неведомый прежде страх потери неприятно скручивает мне всё внутри, когда стоит только представить, что она сорвется и полетит вниз.
Не имея крыльев, она разобьется и стоит только этот осознать, как резко подаюсь вперёд. Александра вскрикивает от испуга, когда обвиваю рукой её талию, хватаю и вытягиваю в коридор.
Она вцепляется мне в запястье, когда вытаскиваю её, что-то кричит и отойдя от окна на несколько шагов, отпускаю.
— Что у тебя за любовь к открытым окнам и балконам? — рычу на неё и разворачиваю к себе. Раздражение стягивает меня по рукам и ногах, всё вокруг начинаю видеть в красном и должен признаться, что злость, которую я сейчас испытываю не имеет ничего общего с Александрой.
Я зол на себя.
Потому что ни одна женщина прежде не заставляла меня испытывать что-то подобное, потому что теперь она моя слабость и главное, я понятия не имею, что со мной будет, если эта девица разобьется.
И мне это не нравится.
— Я просто сидела и смотрела. Ничего бы не случилось, если бы ты меня не хватал — мямлит она мне в спину, когда я тащу её в комнату.
Там, где я держу её за руку у меня горит кожа. Близость этой иномирянки буквально сводит меня с ума, выворачивает наизнанку, заставляет ощущать то, что мне было прежде неведомо.
Толкаю её вперёд и силой захлопываю дверь, когда мы оказываемся в комнате.
— Что ты опять творишь, женщина? — рявкаю и Александра поджимает губы. Отходит от меня, но я хватаю за руку и снова притягиваю — Тебя кто угодно мог напугать, и ты оказалась бы на земле не имея крыльев. — и прежде, чем попытается что-то сказать в своё оправдание я продолжаю: — Я не позволял тебе выходить из комнаты. Никто из обитателей дома ещё не знает о тебе. Завтра я покажу тебе дом, а Эдит расскажет, как здесь всё устроено. А пока — киваю в сторону кровати — Я принёс тебе подарок. — дарю полуулыбку и глаза Александры меняются. — Это всё для тебя. Кое-что я сделал сегодня своими руками.
Жду, когда женщина, что досталась мне в пару медленно покачивая бедрами двинется в сторону к кровати, но Александра продолжает стоять на месте.
Поворачивается к кровати, мажет по блестящим украшениям равнодушным взглядом, а затем снова обращает взгляд к моему лицу.
— Я сказал, что принёс подарки. Ты не собираешься посмотреть?
— После того, как от испуга у меня чуть не остановилось сердце, все эти вещи последнее, что может меня заинтересовать.
— Ты была в опасности — цежу сквозь зубы.
Я сейчас что оправдываюсь?
— Я всё контролировала и если бы ты не схватил, то спокойно посидели бы там, а затем поднялась и вернулась в комнату.
— Ты не реагировала на моё появление. Даже не смей со мной спорить я видел, что ничего ты не контролируешь. — хрипло произношу и подтягиваю её к себе. Нависаю и она немедленно упирается мне в грудь ладонями. От контакта с женщиной, которая была подарена мне Богами тело простреливает ток. Должен признать, что это раздражает и отвлекает. Глупо отрицать, что Александра красива, соблазнительна и желанна для меня.
— Что будет со мной дальше? — спрашивает она, но я ничего не отвечаю. Не могу, потому что, откровенно говоря, любуюсь. Осматриваю её лицо, изящные тонкие брови, большие глаза, аккуратный нос и полные губы. Задерживаюсь взглядом на них чуть дольше чем следует — Что будет дальше, Геральт? — произносит она и тут же замолкает. Судорожно вдыхает, когда опускаю взгляд к шее, задерживаюсь на бьющейся венке и чувствую, как рот наполняется слюной от возникших вдруг в голове непристойных мыслей.
Напрочь забываю о чём только что говорил с ней, когда глубоко вдыхаю её аромат и протягиваю другую руку, чтобы коснуться её шеи.
Представляю, как мог бы заставить её снова и снова произносить моё имя, но совершенно другой интонацией.
Закрываю глаза и трясу головой, потому что реагировать начинает всё моё тело.
Запах этой женщины словно наркотик, даже при условии, что её поведение вызывает во мне только раздражение.
Всё из-за проклятой истинности.
Открываю глаза и кладу руку ей на шею, не хватаю, а лишь сжимаю там, где бешено колотится её пульс и снова чувству ненавистный мне запах страха.
Она вся сжимается, напрягается каждая клетка её тела. Дракон оживает, поднимает голову и рвёт изнутри грудь когтистой лапой с такой силой, что на мгновение темнеет в глазах, отчего я отпускаю Александру и отшатываюсь.