Страница 108 из 118
— Да. — кивает она — Как увидел тебя, так полвечера меня расспрашивал. Ему нельзя отказывать. Рэм теперь разозлиться. Ну что тебе стоило один вечер потерпеть? Он бы не стал ничего плохого позволять — произносит она, и ярость в груди вспыхивает с такой силой, что я не сразу могу заговорить.
— Потерпеть? Ты что такое говоришь? Просто стоять и позволять ему меня трогать?
— Он обычно дальше подобного не заходит. Просто трогает и смотрит. Просит на коленях посидеть, но зато за это хорошие чаевые оставляет. Его обычно никто не интересует настолько, чтобы он забрал с собой на ночь.
— Забрал с собой? — округляю я глаза и сердце перестаёт лупить.
Замирает.
То, что это происходит здесь не в первый раз дело, конечно, хозяина таверны и девочек, для которых это нормально. Плохо то, что я, судя по всему, стала первой, кто ему отказал.
А это плохо.
Очень плохо.
Не успеваю я об этом подумать, как дверь в нашу раздевалку открывается, с грохотом ударяясь о стену. Злой Рэм впивается в меня яростным взглядом и сжимает кулаки. Щеки красные, из ушей вот-вот повалит дым, а взгляд шальной.
— Пошла вон — рявкает он и смотрит на Лори. Она застывает с моим фартуком в руках. Не двигается, разумеется, потому Рэму приходится гаркнуть ещё раз. Лори вздрагивает и противскивается мимо Рэма в коридор. — Ты что такое дрянь устроила? — нападает он на меня и ногой закрывает дверь. Та хлопает так, что я слышу, как с потолка сыплется штукатурка — Ты хотя бы знаешь, кого обидела?
— Я пришла работать сюда, а не обслуживать ваших гостей — произношу и теперь я сжимаю в руках фартук, который Лори передала мне перед уходом. — Для меня нет никакой разницы кто он …
— А вот напрасно — перебивает Рэм и двигается ко мне. Осматривает меня таким пренебрежительным взглядом, что хочется дернуться, чтобы сбросить его — Ты шлюха, кого из себя строишь? Думаешь, я не знаю, что у тебя и ублюдок имеется. От кого нагуляла? И от кого бежала? Может тебя твоему мужу сдать или от кого ты там прячешься в этой дыре? — не дожидаясь моего ответа, он продолжает, перед этим, нагло вторгаясь в моё личное пространство и в нос, ударяет запах пота и табака. Я едва сдерживаюсь, чтобы не скривиться — Сейчас фартук завяжешь и пойдешь в зал. Примешься убирать стекло и остатки еды так, чтобы нашему гостю понравилось, а когда закончишь, то распустишь волосы и сядешь к нему на колени. Дважды я повторять не буду. За то, что ты вытворила, он может тебя лапать как вздумается, а если захочет, то и на столе разложить. Девочку из себя не строй, он в моей таверне самый богатый посетитель и важный. А из-за недостойной девки, которая не может потерпеть полвечера, я его терять не намерен. Ты разве не в отчаянном положении. Так цепляйся за шансы, которые тебе судьба подкидывает. Ты ему понравилась. Он, считай, ради тебя и сегодня и остался. — Рэм наклоняется и пытается коснуться моего лица, но я отклоняюсь от его прикосновения — Если брыкаться вздумаешь, он тебе устроит проблемы. В конечном итоге ты всё равно приползешь к нему. Ты же недавно у нас. Так вот, я тебя просвещаю: будешь плохо себя вести, он тебя поймает и со своими дружками поделит. Просто дай ему то, чего он хочет, и интерес к тебе пропадёт. Если не знала, как это работает — не благодари.
Я молчу, просто потому, что мне нечего сказать.
Никогда прежде я не чувствовала себя такой униженной.
— С каких пор то, что у меня есть ребенок, делает меня недостойной?
— А то, что у ребенка должен быть папаша. А коли сбежала, то ничего хорошего, значит между вами не было. Откуда мне знать, может, ты у отца ребенка забрала. Мне о тебе рассказать куда следует? Или пойдёшь в зал? — он кивает в сторону двери, а я сильнее сжимаю фартук.
Осматриваюсь и чувствую, что мне становится нечем дышать. После родов прошло слишком мало времени, чтобы я успела полностью восстановиться. Магии во мне больше нет, да и сплю я и питаюсь плохо, чтобы дать отпор здоровому мужику.
А все пути отступления как раз за спиной у Рэма.
Он снова осматривает меня брезгливым взглядом и прячет руки в карманы.
— Я никуда не пойду. Требую выплатить мне то, что я заработала и я покину таверну… — последние слова тонут в его гортанном смехе. Руки Рэма опускаются мне на плечи, а сам он наклоняется так, что я могу разглядеть шрам между бровей.
— Ты дрянь, ничего в моей таверне не заработала. Я всю твою зарплату пущу на оплату убытков, которые по твоей вине произошли, стаканы и тарелки мне оплатишь и стол. Потому о деньгах не мечтай и чушь не пори об уходе. На тебя ещё парочка мужиков засмотрелись. Больно ты красивая. Потому тащись в зал и терпи, если хочешь деньги свои получить и маленького ублюдка накормить — усмехается он и выпрямляется.
— Я не останусь и работать у вас больше не буду. — твердо заявляю, а сердце у самой замирает. Напрягаюсь всем телом, чтобы в любой момент быть готовой начать вырываться. Я понятия не имею, что у него на уме.
— Ну тогда и денег я тебе не выплачу. А если жаловаться куда пойдешь, то у меня полный зал свитедетелей, какая ты неуклюжая корова, что мне стаканы и тарелки побила. А ещё пыталась гостей соблазнять. Уж поверь, они на мою сторону встанут. Работу я им предоставляю, а ты проблемы обеспечишь. А ещё я рекомендую тебе хорошо подумать. Городок у нас маленький. Если сейчас ничего не сделаешь – вообще нигде больше работу не найдешь. — добавляет он, а затем покидает комнату. Наверняка уверенный в том, что я никуда уйду.
Но я здесь не останусь. Трогать себя не позволю и без работы уж точно не останусь.
Меня всю колотит, когда возвращаюсь домой.
Я пока добиралась, вся словно натянутая струна была. То и дело оборачивалась. Казалось, будто кто-то за мной идёт и вот-вот схватит. Крики и мужской смех из таверны, кажется, до сих пор стоят в ушах.
Вирма прикладывает палец к губам, когда я забегаю и, прислонившись к двери, глубоко и часто дышу. Щеки горят, сердце по ощущениям словно вот-вот пробьёт грудную клетку, а вот руки и ноги просто ледяные. Тело бьет дрожь, что не помогает успокоиться даже теплый плед, который мне на плечи накидывает Вирма.
— Что случилось? Что-то серьезное? — наклоняется она и заглядывает мне в лицо, когда усаживаюсь на мягкое кресло у камина и подтягиваю к себе ноги. Слезы жгут глаза, а там, где меня трогали, кожа горит.
Рассказываю Вирме всё, что произошло, но вот удивленной она не выглядит.