Ненавижу тебя, Валентин.

Эпилог

Дана Разумовская

Я до сих пор иногда щипаю себя — не верю, что всё это происходит со мной.. Роскошная свадьба, о которой я втайне мечтала, но никогда не думала, что она станет реальностью.. Мы с Демьяном решили не скромничать — раз уж начинаем жизнь вместе, то сделаем это так, чтобы запомнить навсегда.

Зал утопал в белых и кремовых цветах, огромные люстры сверкали, как звёзды, а музыка звучала так, что ноги сами просились в пляс. Я шла к алтарю в шикарном длинном свадебном платье с фатой и видела только его глаза.. Демьян стоял, чуть бледный от волнения, но с такой уверенной улыбкой, когда увидел меня, что я не могла не улыбнуться в ответ — у меня перехватило дыхание.

На нашей свадьбе были все. Коллеги, друзья, родня.. Мои буквально сразу обрадовались такой новости.. И Демьян пришёлся им по душе.. Даже шеф был рад нашему такому союзу. Пашу, кстати, реально уволили. И больше мы его не встречали, потому что Демьян поставил его на место с видео из отеля, где он взламывает мою дверь ключом..

Больше всего я боялась знакомства с его родителями. Они — люди из другого мира: богатство, статус, связи.. А я — простая девушка, которая всего добивалась сама..

Однако его мама тогда меня взяла за руки и сказала:

— Дана, я вижу, как он на тебя смотрит. И мне этого достаточно. Ты сделала моего сына счастливым — а это самое главное..

А отец Демьяна, который поначалу казался мне суровым и неприступным, поднял тост на самой церемонии, впервые сказав что-то именно обо мне:

— Мы с женой долго ждали, когда наш сын встретит ту самую. И теперь я вижу, выбор Демьяна нам нравится.. Добро пожаловать в семью, Дана.

Эти слова сняли с моих плеч огромный груз. Я больше не чувствовала себя чужой — я стала частью чего-то большого и целого.. Семьи Разумовских.

Сейчас, почти год спустя, у нас четырёхмесячный Назар — наш маленький мир в крошечном тельце. Он спит в коляске, пока мы гуляем по парку, мирно сопит, подложив кулачок под щёку. Демьян то и дело наклоняется, поправляет одеяльце, шепчет:

— Смотри, какой он идеальный. В тебя пошёл — такой же упрямый и любопытный..

— Да ладно, в тебя, — смеюсь я. — Вон как брови хмурит — точь-в-точь как ты, когда что-то не получается.

— Значит, будем вдвоём тебя доставать, — подмигивает он, насмехаясь. На самом деле доставать меня — всё так же его любимое занятие. Он ни на секунду не унимается. Даже дома продолжает строить из себя начальника, но когда получаем по башке, быстро приходит в чувства..

Я качаю головой, но внутри всё тает. Как же я их люблю — обоих.

Демьян продолжает:

— Знаешь, а ведь всё реально началось с лифта..

— И с твоего «колючка», — добавляю я.

— Точно. Идём, колючка.. Всегда.

Пока мы смеёмся, из-за деревьев появляется фигура. Я сразу узнаю походку.. ЭТо Игорь. Он замирает, увидев нас, потом резко сворачивает на боковую дорожку и почти убегает от нас в панике..

— О, Боже, ты видел?! — я не могу сдержать смеха. — Господи, как смешно..

— Да пусть валит.. Должен знать своё место..

— Я всё ещё не могу забыть того раза, — я всё ещё смеюсь.

— Какого раза? — он приподнимает бровь.

— Когда ты сказал, что я жду от тебя малыша и мы поженились.. прямо ему в лицо..

Демьян останавливается, поворачивает меня к себе, целует в лоб.

— И где я был не честен? Ты — моя любимая жена. Вот наш любимый сын. Пусть твой Игорюша отсосёт.

Я прижимаюсь к нему, смотрю в глаза и смеюсь..

— Знаешь, — говорю тихо. — Я раньше терпеть не могла День святого Валентина. Считала его глупым праздником, навязанным извне. А теперь.. Теперь я обожаю этот дурацкий день, ведь мы тогда с тобой застряли не только в лифте, но и в сердце друг у друга..

— Сердце, говоришь? — он смеётся. — Надо будет запомнить в те моменты, когда ты орёшь на меня или пиздишь скалкой..

— Вот ты врунишка! Ни разу не била тебя скалкой! Но надо бы попробовать.. Вдруг это продуктивнее, — я снова смеюсь, а потом серьёзно добавляю: — Я люблю тебя, Демьян. Больше жизни..

— И я тебя, колючка. И нашего Назара люблю. Мы — семья, как я и говорил..

Назар в коляске шевелит ручками, издаёт сонный звук — что-то среднее между смехом и воркованием. Я наклоняюсь к нему:

— О, проснулся, ёжик? Сейчас мама тебя поцелует!

Демьян ухмыляется, обнимает нас обоих — меня и сына. Я закрываю глаза, вдыхаю запах весны, слышу их дыхание рядом и думаю:

«Вот оно. Настоящее женское счастье. И оно, наконец, моё»..