500 лет ожидания

Глава 25

Поезд

Я спустился к железнодорожной станции. Ночной Киото спал — ни огней в окнах, ни прохожих на улицах, только луна отражалась в рельсах, уходящих в темноту. Я произнёс заклинание — древние слова, что были стары ещё тогда, когда этот город только начинал строиться.

Воздух дрогнул. Замерцал золотистой дымкой. И из этой дымки, мягко и бесшумно, выплыл поезд. Старый. Волшебный. Паровоз с медными поручнями, деревянные вагоны с красной обивкой, жёлтый свет в окнах. Тот самый, что возит души и духов через грань миров.

Я мог бы просто открыть портал и шагнуть в свой особняк. Мог бы обратиться лисом и пробежать через лес. Но я спустился к станции и вызвал поезд, потому что он напоминал мне о Мэй.

О том, как я впервые привёз её в мир духов — пятьсот лет назад, когда она ещё была жива в первый раз. Как она стояла на этой самой платформе, прижимаясь ко мне, и её глаза горели восторгом. «Рэн, это волшебный поезд? Он настоящий? Мы правда поедем на нём?» Как она гладила деревянные сиденья и разговаривала с духом-поездом, будто он был старым другом.

Дух-поезд — древний, добродушный, с голосом, похожим на гудок паровоза, — в тот день впервые за сотни лет дал короткий, мелодичный свисток. «Она мне нравится, первый посланник. Привози её чаще». Я привозил. Много раз. А потом перестал. На пятьсот лет.

Двери вагона открылись. Я вошёл. Сел на деревянную скамью с красной обивкой. Поезд тронулся — мягко, беззвучно, унося меня в мир духов, в мой особняк, в мою лисью реальность.

Ко мне подлетели маленькие духи — помощники поезда. Они были крошечными, с прозрачными крылышками, в крохотных форменных фуражках, какие носили проводники сто лет назад. Один сел мне на плечо, другой пристроился на спинке сиденья, третий завис прямо перед лицом, разглядывая меня глазами-бусинками.

— От тебя пахнет Мэй, — сказал первый, принюхиваясь. — Сладко. Цветами… От тебя пахнет домом и госпожой.

— Ты нашёл её, посланник Инари? — второй вспорхнул выше, и его фуражка чуть не слетела. — Нашу Мэй? Нашу госпожу, которая гладила нас и называла «маленькими проводниками»?

— Она помнит нас? — третий смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сжалось сердце.

Я покачал головой.

— Пока нет. Пока не помнит. Но узнает. Скоро.

Духи переглянулись. Первый вздохнул. Второй поправил фуражку. Третий сел мне на колено и затих.

— Мы ждали, — прошептал он. — Пятьсот лет ждали. Поезд без неё грустил. Мы все грустили. Она всегда улыбалась, когда ехала. Всегда говорила, что это самый красивый поезд на свете.

— Она скоро вернётся, — сказал я. — Я привезу её, как тогда. Она сядет на это самое сиденье, поезд даст свисток и вы снова её увидите. Обещаю.

— Она всё та же? — спросил первый дух, склонив голову набок.

— Нет, — я покачал головой. — Она младше. Тогда ей было двадцать семь. Сейчас — двадцать один.

— Молоденькая, — протянул второй дух и поправил фуражку.

— Маленькая, — добавил третий, задумчиво потирая подбородок крошечной лапкой.

Четвёртый дух, тот, что сидел на спинке сиденья, вдруг хмыкнул и подмигнул мне.

— В самый раз. Для нашего посланника — в самый раз. Он у нас древний, ему молодая жена нужна. Чтоб энергичная была. Чтоб смеялась.

— Ей всего двадцать один, — я усмехнулся. — А мне по человеческим документам двадцать семь. Не такой уж я древний.

— По человеческим, — духи захихикали. — А по настоящим? Пятьсот с хвостиком? Шестьсот?

— Не важно, — отрезал я. — Главное — она есть. Она жива. Она рядом. И скоро она вспомнит. Всё.

— Рэн нашёл Мэй! Рэн нашёл Мэй! — разнеслось по вагону, и маленький огненный дух влетел в открытую дверь, как искра из костра. Он кружился под потолком, рассыпая золотистые всполохи, и кричал во весь свой крошечный голос: — Рэн нашёл Мэй! Все слышали⁈ Первый посланник нашёл свою жену! Госпожа вернулась!

Духи-проводники вспорхнули разом и закружились вокруг него, подхватывая новость. Кто-то захлопал в ладоши, кто-то засвистел, кто-то уронил фуражку. Поезд дал короткий, мелодичный гудок — дух-поезд тоже радовался. Я откинулся на спинку сиденья и рассмеялся.

Пятьсот лет я не смеялся так. Пятьсот лет этот поезд возил меня одного — молчаливого, мрачного, вечно ждущего. А теперь они все кричат, свистят, роняют фуражки и разносят весть по всему миру духов. Рэн нашёл Мэй. Моя Мэй. Скоро. Скоро ты снова сядешь на это сиденье. И поезд даст самый длинный, самый счастливый гудок в своей жизни.

Я смотрел на ликующих духов, на золотистые искры, что всё ещё кружились под потолком вагона, на счастливые лица проводников, которые хлопали в ладоши. Поезд мягко качался на невидимых рельсах, унося меня сквозь миры от человеческого Киото к духовным чертогам.

И всё, о чём я мечтал, о чём мы мечтали — тогда, пятьсот лет назад, в той, первой жизни, — всё это будет. Семья. Дети. Наш дом. Не просто особняк в центре Киото, а настоящий дом, где по утрам пахнет свежей выпечкой, где маленькие лисята бегают по саду, путаясь в моих хвостах, где Мэй стоит на веранде и улыбается мне той самой улыбкой, которуя я помнил все это время и ради которой я прожил пять столетий в ожидании.

Я закрыл глаза. Представил, как она держит на руках нашего первенца — с янтарными глазами и белыми волосами. Как духи носятся вокруг, помогая с колыбелью. Как Лин и Кай приходят в гости. Как Инари сидит в нашем саду, пьёт чай и делает вид, что она просто богиня, а не бабушка, которая тайком балует внуков сладостями.

Всё это будет. Я сделаю для этого всё.

Остаётся только одно: уговорить её в этой жизни стать бессмертной, принять ритуал, перестать перерождаться и остаться со мной навсегда.

В прошлой жизни она боялась. Оттягивала. Думала, что у нас ещё есть время. Времени не было. Теперь я не дам ей бояться. Я покажу ей, что вечность — это не страшно. Вечность — это мы. Вместе. Навсегда.

Дух-проводник — самый старый, тот, что помнил ещё первую поездку Мэй, — сел на подлокотник моего сиденья и посмотрел на меня. Без хитринки. Без веселья. Серьёзно.

— А как ты её уговоришь? — спросил он тихо. — Я знаю вашу историю, посланник. Я помню, чем всё закончилось в прошлый раз.

— Не знаю, — ответил я. — Пока не знаю. Она ещё не помнит. Она даже не знает, кто я. Для неё я просто человек. Просто Рэнносукэ. Когда она вспомнит… тогда я спрошу.

Дух помолчал. Остальные затихли.