Страница 30 из 105
— Я проверила замок, — сказала я. — Окна тоже. Никаких следов взлома. Всё на месте. Только надпись и потом кольцо. Я думала, может, кто-то из поклонников старой манги. Бывает же такое. Фанаты узнают адрес, присылают подарки…
— Но не вламываются в дом! — Харука всё ещё кипела.
— Я не знаю, вламывались ли. Дверь была заперта. Я сама запирала. И окна закрыты. Просто… кто-то был внутри. И ушёл. Оставил надпись. А потом кольцо.
Хиро молчал. Смотрел на кольцо. Потом на меня. Потом перевёл взгляд на сцену, где всё ещё выступал хор, но мысли его были явно далеко.
— Надпись, — повторил он. — Камисиро. Посланник бога. И кольцо жены духа. Мэй-сан, а вы не думали, что это может быть связано?
— С чем? С моей мангой? Я мангака, Хиро-сан. Я пишу про лисов. Про храмы. Про духов. У меня воображение работает как печка. Может, я сама себе это всё придумала.
— А лис? — тихо спросила Харука. — Твой лис. Рэн. Он же настоящий. Я его гладила. Он тёплый. Он урчит. Он не из воображения.
Я замолчала. Потому что на это у меня не было ответа.
— Харука, ты перечитала манги, — сказала я, качая головой.
Она надулась на секунду, а потом мы все втроём рассмеялись. Прямо посреди актового зала, пока на сцене хор допевал торжественную песню, а сидящая перед нами пожилая пара обернулась с укоризненным взглядом.
— Простите, простите, — Харука замахала рукой и прикусила губу, пытаясь унять смех.
— Но согласись, — прошептал Хиро, отсмеявшись, — сюжет получается отличный. Мангака, таинственный поклонник, кольцо из легенд, белый лис в квартире… Я бы прочитал.
— Я напишу, — пообещала я. — Как только закончу текущую мангу. Или параллельно. Или вообще брошу всё и начну новую.
— Вот это правильно, — Харука толкнула меня плечом.
Директор снова подошёл к трибуне, поправил микрофон и торжественно объявил:
— А сейчас — вручение почётных грамот выпускникам, которые добились особых успехов в творческих профессиях! Грамоты будет вручать наш уважаемый гость, господин Рэнносукэ Сирояма!
Зал взорвался аплодисментами. Рэнносукэ поднялся на сцену, слегка поклонился и встал рядом с директором. В его руках появилась стопка грамот — плотная бумага, золотое тиснение, алые ленты. Свет софитов падал на его платиновые волосы, и они сияли, как лунный свет.
Директор начал зачитывать имена. Первым вызвали Ямамото-семпая — за достижения в иллюстрации. Он поднялся на сцену, пожал руку инвестору, получил грамоту и замер на секунду, явно пытаясь вручить заодно и своё портфолио. Рэнносукэ вежливо улыбнулся, что-то сказал, и Ямамото-семпай отошёл с видом человека, который не теряет надежды.
Потом вызвали Киёми-семпай — за успехи в издательском деле. Она прошла через сцену как королева, пожала руку коротко и по-деловому, грамоту приняла с достоинством. Никаких портфолио, никаких лишних движений — чистая эффективность.
Потом пошли другие имена. Кого-то я знала, кого-то нет. Харука сжимала мой локоть и шептала: «Ну давай же, Мэй, тебя тоже должны, ты же мангака, ты же наша звезда…»
И тут директор объявил:
— Мэй Аикава, мангака. За создание популярной серии и вклад в развитие современной манги.
Харука взвизгнула и захлопала так громко, что на нас обернулся весь ряд. Хиро одобрительно кивнул. Я же сидела как в тумане, не веря своим ушам. Вклад? В развитие? Я? Я, которая ругалась с Такахаси-саном из-за сухих диалогов и просила перевести меня на фантастику?
— Иди! — Харука подтолкнула меня. — Иди, чего сидишь!
Я встала. Ноги были ватные. Каблуки стучали по деревянному полу актового зала. Проход до сцены показался мне длиной в километр. Вокруг хлопали, кто-то даже свистнул, и я услышала, как Ямада-сэнсэй гордо сказала соседке: «Это моя ученица.».
Я поднялась на сцену. Рэнносукэ стоял у трибуны и держал грамоту. Смотрел на меня — прямо, открыто, с лёгкой улыбкой. Протянул руку.
Я тоже протянула. Моя ладонь скользнула в его — тёплую, уверенную, сухую. Он пожал её — крепко, но не сильно и вдруг его большой палец скользнул по тыльной стороне моей ладони. Едва заметно. Медленно. Задержался дольше, чем требовало рукопожатие. Горячая волна пробежала от пальцев к плечу, к шее, к щекам.
Он наклонился чуть ближе — будто передавал грамоту — и тихо, едва слышно, одними губами:
— Позвони мне, Мэй.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он отпустил мою руку — не сразу, чуть помедлив — и передал грамоту. Я поклонилась, развернулась и пошла обратно к своему ряду. Ладонь всё ещё горела. Сердце колотилось где-то в горле.
Когда я села, Харука тут же вцепилась в меня.
— Он что-то сказал! Я видела! Он что-то тебе сказал! Что⁈
— «Позвони мне», — прошептала я.
Харука издала звук, похожий на ультразвук. Хиро усмехнулся и покачал головой.
— Ну вот. Теперь точно надо звонить.
Я сидела, щёки горели. Грамота дрожала в руках, и я не могла понять, откуда взялась эта дрожь — от волнения, от неожиданности или от того, как его большой палец скользнул по моей ладони. До сих пор чувствовала это прикосновение — тёплое, уверенное, чуть дольше, чем нужно.
Харука наклонилась ко мне и заглянула в лицо.
— У-у-у-у! Да он тебе понравился! Мэй, ты вся красная! Как помидор! Как тот плакат на стенде про сельское хозяйство! Я тебя такой не видела со школы, честное слово!
— Харука, прекрати, — пробормотала я, прижимая прохладную грамоту к щеке. Не помогало.
— Прекратить? — она засмеялась. — Да я только начинаю! Хиро, ты видел? Он ей руку гладил! Прямо на сцене! При всём зале! При директоре! Это же романтика уровня «моя первая любовь»!
— Я заметил, — Хиро улыбнулся. — Довольно смелый жест для деловой встречи.
— Это был не жест! — я попыталась оправдаться. — Просто… рукопожатие. Обычное. Ну, может, чуть дольше. И палец… случайно…
— Случайно, — повторила Харука с ангельским лицом. — Случайно погладил. Случайно наклонился. Мэй, ты сама-то в это веришь?
Я закрыла лицо грамотой. Щёки пылали так, что, кажется, бумага сейчас загорится. Харука тихо смеялась, Хиро улыбался, а я думала о том, что визитка лежит в сумочке. И телефон тоже там. И что, кажется, я действительно позвоню. Завтра. Или даже сегодня. Или… боже, о чём я вообще думаю?
— Харука… — простонала я, всё ещё пряча лицо за грамотой.
Харука рассмеялась звонко, заливисто, на весь ряд.