Страница 6 из 13
– Дживон, умоляю, я на коленях прошу! Не говори ничего в офисе, не позорь меня перед родителями… пожалуйста…
В ее огромных глазах заблестели слезы. Глядя на них, Дживон ощутила жгучее сожаление. Она жалела обо всех тех годах, когда позволяла Сумин манипулировать собой этими слезами.
– Печешься о репутации в офисе и перед семьей? В такой-то ситуации?
– А что мне делать? Хы-ы-ы… – Сумин рыдала навзрыд, вытирая лицо краем одеяла. – Ну пожалей ты меня! Нам ведь тоже надо как-то жить. Тебе-то все равно помирать скоро, а нам…
В голове у Дживон словно что-то лопнуло. Ей было так мерзко и отвратительно, что даже желудок скрутило.
– Чон Сумин, я тебя убью!
Дживон вцепилась в волосы подруги. Пока они боролись, Минхван, который успел натянуть трусы, в ужасе бросился их разнимать.
– Кан Дживон, отпусти ее сейчас же!
– Не отпущу, мерзавец! Это ты руки убери!
Откуда в этом изможденном теле взялось столько сил? Дживон трясла Сумин за волосы так, что та едва не взлетала, и пинала ее со всей мочи.
– А-а-а-а! Милый, спаси! А-а-а-а-а-а!
– Эй, Кан Дживон!
Пак Минхван с криком навалился на жену. Раздался резкий звук пощечины. Перед глазами у Дживон посыпались искры, а очки отлетели в сторону. За все годы брака муж оскорблял ее, унижал и даже наградил раком, но это был первый раз, когда он поднял на нее руку. Во рту появился солоноватый привкус крови. Но душевная боль была настолько сильна, что физическую она почти не почувствовала.
– Ты меня ударил?..
Воспользовавшись тем, что Дживон опешила и ослабила хватку, Минхван спрятал Сумин себе за спину и зашипел:
– А что ты хотела? Почему тебе можно бить других, а тебя разок ударить нельзя? Раз уж ты должна сдохнуть, сдохни по-хорошему. Нечего гадить в жизни нормальных людей!
Каждое его слово хлестало больнее плети. Дживон, опустившись на пол, нащупала свои очки. Сквозь перекошенные линзы она увидела лицо Минхвана, полное ненависти.
– Так из-за кого я подыхаю?! Из-за тебя и твоих родителей! Пока эти уроды попрекали меня тем, что я сирота, ты спускал мои деньги на свои акции и орал на меня по любому поводу! Если бы я пошла в больницу раньше, а не пахала на вас как проклятая, я бы выжила! Ты убийца!
Обида за все прожитые годы захлестнула ее. Дживон заставила себя не плакать и, собрав остатки сил, впилась взглядом в мужа.
– Я не сдохну одна. Я заберу с собой и твоих родителей, и вас обоих! Так и знай, что я не сдохну по-хорошему!
– Ах ты дрянь!
Минхван замахнулся и ударил жену снова, вложив в этот удар всю свою злость. На этот раз при ударе о щеку раздался не шлепок, а тяжелый стук. Ослабевшее тело Дживон отлетело в сторону, где стоял туалетный столик.
Бам!
Она ударилась виском прямо об острый угол. Рука, которой женщина пыталась схватиться за столик, промахнулась, и Дживон рухнула на пол. Очки с разбитой дужкой отлетели в угол. Дживон лежала неподвижно, а из раны на ее голове по белой шапочке начало быстро расползаться алое пятно.
– А-а-а-а!
– К-Кан Дживон!
Сдерживаемые слезы текли по ее щекам. Ее широко распахнутые глаза запечатлели топающую ногами Чон Сумин и отчаянные попытки Пак Минхвана остановить кровотечение. Но вскоре все померкло во тьме, словно люминесцентная лампа, освещавшая комнату, погасла, и в затуманенном сознании Дживон остался только механический гул.
– М-милый, она же не умерла? – прошептала Сумин, дрожа всем телом.
– Не знаю. Все равно бы померла скоро. Черт… ну и невезение.
Это были последние слова, которые услышала Дживон. Ее сознание полностью погасло.
От трех до шести месяцев. Если случится чудо – год.
Тридцатисемилетняя Кан Дживон умерла, так и не дождавшись своего срока.
– Дживон, обед закончился!
Дживон вздрогнула и распахнула глаза. Женщина, которая ее разбудила, испуганно отпрянула.
– Ой, напугала! Дживон, ты чего? Ты вся в холодном поту.
Что это? Галлюцинация перед смертью?
Дживон ничего не понимала. Она дрожащими руками дотронулась до виска. Все было в порядке. Кожа оказалась целой, никакой крови. Дужки очков на ушах тоже были без повреждений. Но самым странным оказались ее волосы. Дживон почувствовала их кончиками пальцев – длинный хвост, такой же, как до болезни.
«Не может быть», – подумала она, как зачарованная глядя на свои волосы.
В этот момент кто-то с беспокойством окликнул ее:
– Тебе нехорошо? Ты какая-то бледная, Дживон.
Только тогда она медленно повернула голову. Перед ней стояла ее коллега – младший менеджер Ян Джуран. Если Дживон в самом деле видела предсмертные галлюцинации, то совершенно не понимала, что в них делает эта женщина.
– Менеджер… Ян?
– Ты как? Может, воды? – Джуран тут же вытащила бумажный стаканчик и поднесла его к кулеру.
– Как вы здесь оказались?.. Вы ведь уволились давным-давно.
Дживон не могла договорить, она просто оцепенело смотрела на Джуран.
– Что? Ты даже замуж еще не вышла, а уже такая забывчивая? – Младший менеджер Ян со смехом протянула Дживон стаканчик. – Я ведь только недавно из декрета вышла, Дживон. Теперь я – работающая мамочка.
Дживон едва не выронила наполненный до половины стакан, который мгновение назад растерянно приняла. Ян Джуран вернулась из декрета десять лет назад, проработала недолго и уволилась. Дживон помнила это так точно, потому что как раз в тот год Минхван сделал ей предложение и они поженились.
«И что она сейчас сказала? Замуж еще не вышла? Я?!» – Задаваясь этими вопросами, Дживон посмотрела в окно.
За стеклом летали, осыпаясь на дорогу розовым дождем, такие же лепестки вишни, которые она видела, выйдя из больницы в старом кардигане.
– Менеджер Ян…
Растерянно смотревшая в окно Дживон перевела взгляд обратно на коллегу.
– Ты уже допила? Налить еще? – суетливо спросила та.
– Сегодня… какое число?
– Десятое апреля.
Десятое апреля. Дата, которую Дживон видела на телефоне перед выходом из больницы.
– А год? Какой сейчас год?
Джуран удивленно вскинула брови:
– Ты серьезно? Ну, две тысячи девятый, конечно. Неужели ты этого не знаешь? Год-то уже давненько сменился.
Дыхание перехватило.
«С ума сойти. Это невозможно», – подумала Дживон и сунула руку в карман.
Но вместо смартфона, который разбил Минхван броском в стену, она нащупала глянцевый корпус раскладушки с неоновой подсветкой – ту самую модель, которую в народе прозвали Lollipop. У Минхвана был синий, у нее – розовый.
Дрожащими руками Дживон раскрыла телефон. На экране ярко светилась дата:
10 апреля 2009 года
День ее смерти: 10 апреля 2019 года.