Лишенные богов

Глава 5

Лумен – это уникальная особенность, присущая всем ведьмам, проявляющаяся в виде светящихся радужных оболочек глаз. Этот феномен заметен с самого рождения, но только при особых условиях. Внешний вид Лумена различается у каждой ведьмы, и ученые до сих пор не установили связь между его особенностями и магическими способностями ведьмы.

Следовать предупреждению Макса и не бродить по замку казалось простым делом. Однако, оказавшись в незнакомом месте, Вик вдруг вспомнила детство. Ее мать часто так поступала с ней, когда та была маленькой. Мередит приводила ее в разные здания, будь то кабинет врача, административное помещение или недостроенное крыло новой больницы, и оставляла одну, приказывая ждать.

Только однажды Вик ослушалась запрета матери. Она сидела в кладовой на большом оранжевом ведре, которое служило ей табуретом, и читала книгу из библиотеки города, покинутого неделю назад. Дочитав, Вик закрыла пластиковую обложку и начала теребить края. Мередит долго не возвращалась, и девочка, поглощенная скукой, выглянула наружу. Дверь была не заперта и легко открылась.

В коридоре, освещенном тусклыми флуоресцентными лампами, бледный линолеум выглядел пятнистым и серым от времени и грязи. Вик внимательно изучила окружающую обстановку, но не нашла никаких признаков присутствия матери. Она не решилась окликнуть Мередит, боясь, что та отругает ее за нарушение правил, но надеялась, что мама не будет сердиться. Ведь Вик ждала ее довольно долго.

Заметив, как в конце коридора мелькнул свет, Вик направилась к нему. Она кралась вперед, стараясь не шуметь, мягко скользя по полу своими маленькими ножками. Почти у поворота она услышала странный звук, похожий на низкий устрашающий рык, и мгновенно остановилась. В воздухе повисло тревожное напряжение, и вдруг совсем рядом раздались влажные шлепки.

Когда рычание перешло в оглушительный рев, Вик осознала, что это шаги чего-то исполинского и мощного, намного крупнее и сильнее ее. Громкие влажные нечеловеческие шаги раздавались все ближе. Она закрыла уши руками и зажмурила глаза, ощущая, как нечто неумолимо приближается.

Внезапно тишину разорвали всплеск и пронзительный визг. Затем крик Вик эхом разнесся по пустому коридору. Кто-то резко схватил ее за плечи, и, открыв глаза, девочка увидела лицо своей матери, искаженное страхом, которого она никогда прежде не видела. В ушах зазвенело. Мередит кричала на Вик, ее лицо исказила ярость, а глубокие морщины прорезали лоб. Она обвиняла Вик, что та не осталась на месте, подвергнув их обеих опасности. Схватив дочь за руку, Мередит быстро выволокла ее из здания. Вик едва поспевала за матерью.

Дорога домой прошла в тишине. Мередит не разговаривала с ней, а Вик смотрела в окно в паническом оцепенении, которое не покидало ее потом еще несколько недель. Она не плакала. И не жаловалась, когда Мередит в следующий раз оставила ее одну. Много лет после смерти мамы Вик не могла понять, почему не заметила, что Мередит лгала о своих ежедневных занятиях. Так же как и не смогла понять, что вызывало тот звук, который теперь преследовал ее в заброшенных уголках чужих домов, на заднем сиденье автомобиля, когда она оставалась наедине с собой в ночной темноте.

Прошло двадцать лет, но Вик так ничему и не научилась. Она осторожно прижалась ухом к закрытой двери спальни Генри и бесшумно выскользнула в коридор. Замок погрузился в темноту и тишину. Лунный свет, пробиваясь сквозь окна, отражался от заснеженного двора и отбрасывал на пол длинные тени. По привычке Вик достала телефон, но он, конечно, не работал. Она не знала, намеренно ли Орден изолировал замок от внешнего мира или это было случайное совпадение, ведь Авалон находился в таком глухом месте. Да и звонить было некому. Единственный человек, к кому она могла обратиться за помощью, спал в их новых апартаментах неподалеку.

Десятки одинаковых дверей, напоминающих те, что вели в их с Генри апартаменты, выстроились вдоль коридора, изредка прерываясь арочными окнами или позолоченными картинами. Эти произведения искусства больше подходили для роскошного ренессансного зала музея, чем для уединенного убежища в горах Нью-Йорка. Продолжая свой путь, Вик с опаской оглядывалась на портреты, боясь, что чьи-то глаза следят за ней, но они оставались неподвижными, как и положено картинам. На одном из полотен мужчина в бархатном костюме держал змею так, словно это был изысканный бокал вина, который нужно покрутить перед тем, как насладиться его вкусом. Казалось, что некоторые места сохраняют жизнь даже после ухода их обитателей.

Вик пыталась представить, как могла бы сложиться их жизнь в этом месте. Воображала, как юные ведьмы, полные энтузиазма, спешат на занятия, сжимая в руках книги, и смеются, запрокинув головы. Но, оглядывая массивные каменные коридоры, она не находила здесь ни радости, ни веселья. Воздух казался пропитанным древними тайнами, чем-то холодным и вязким. Вик задумалась о том, сколько лет провела здесь ее мать. Ощущала ли Мередит себя здесь более уютно, чем в любом из временных пристанищ, которые она делила со своими детьми?

Повернув за угол, Вик ожидала увидеть знакомую лестницу, по которой они поднимались с Максом. Однако перед ней открылся еще один узкий коридор, и она поняла, что заблудилась. Коридор позади нее вел обратно, а тот поворот, который она сделала несколько секунд назад, исчез, словно его никогда и не было.

Не веря своим глазам, Вик медленно обернулась. Коридоры замка не могли двигаться сами по себе. Но, как сказал Макс, у замка был свой разум. И он хотел, чтобы она шла дальше. Стараясь сдержать страх, Вик продвигалась вперед с осторожностью. Авалон представлялся ей гигантским каменным драконом, каким она видела его снаружи. Может быть, он пытался ее проглотить? Она блуждала по запутанным переходам, тщетно пытаясь отыскать что-то, что могло бы указать ей путь обратно в свои апартаменты. Ее взгляд был прикован к пустоте вокруг, словно она ожидала услышать звуки там, где их не было.