Страница 5 из 148
Он вопросительно изогнул густую темную бровь, бросив на меня быстрый взгляд. Волны его коротких волос отливали золотом в лучах заходящего солнца; я склонила голову, заинтригованная и, к своему стыду, откровенно обрадованная новостью о том, что он не женат. Мой взгляд снова скользнул к его сцепленным рукам, покоящимся на бедрах, которые подвергали серьезному испытанию прочность ткани его брюк.
Было в нем что-то такое..
Воздух пронзил резкий звонок.
Стоп. Нет. О чем я вообще думаю? Вырванная из пучины неуместных мыслей о совершенно незнакомом человеке, я сунула руку в сумочку, порылась в этом хаосе, выхватила телефон и взглянула на имя звонящего.
— Слушай, мне правда пора идти, чтобы закончить с показаниями или типа того. — Я поспешно вскочила и зашагала прочь, прижимая телефон к уху.
— Эй! — крикнул мне вслед мой спаситель. — ЭЙ!
— Еще раз спасибо! — бросила я через плечо. — Привет, мам!
— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОЗВОНИЛА МНЕ?! — вскричала мать, и я закрыла глаза, собирая в кулак все свое терпение. Она уже узнала.
Я пулей влетела во входную дверь нашего маленького белого домика. Мама беспокойно мерила шагами гостиную, в то время как мой брат невозмутимо развалился на сером диване. Я закусила нижнюю губу; мама наконец остановилась, скрестив руки на груди.
— Джейн Эйлин Барлоу, — холодно произнесла она; ее серые глаза, точь-в-точь как у меня, смотрели прямо мне в душу.
— Мам, я в порядке. Честное слово. Полиции нужно было мое заявление, и это заняло..
— МНЕ ВСЕ РАВНО! Мою дочь взяли в заложники какие-то грабители банка, а я узнаю об этом из новостей. А не от тебя. — Она нервно постукивала носком туфли по мягкому голубому ковру, расстеленному под журнальным столиком.
— Мой телефон был у полиции, потому что..
— Потому что?! Это не имеет значения! — рявкнула она, ее лицо исказилось от гнева.
— Мам, — наконец подал голос мой брат, поднимаясь с дивана. Подойдя сзади, он обнял ее за плечи, предлагая хоть капельку утешения. Хотя он и не отличался особым ростом, на его фоне ее миниатюрная фигурка, которую я унаследовала, казалась совсем крошечной. Брат был похож на отца, разве что волосы ему достались мамины — тонкие и светло-русые, тогда как я пошла в папу своей густой, темной, волнистой шевелюрой.
— Ной, лучше бы тебе усадить свою задницу обратно на диван..
— Мам. С ней все хорошо. — Он прервал ее и указал на меня. — Видишь? Стоит тут целая и невредимая. Знаешь, учитывая, что папа был агентом ФБР и тратил кучу времени на наши тренировки, тебе не стоит так сильно волноваться.
— Именно из-за вашего отца я так сильно и волнуюсь, — обреченно прошептала она, и ее плечи поникли. Вздохнув, мама плюхнулась в одно из серых кресел и прикрыла глаза. Приглушенный свет ничуть не скрывал углубившиеся морщинки вокруг ее губ и на щеках. — Я знаю, что вы двое в случае чего сможете за себя постоять, но мы здесь всего неделю. Всего неделю, а опасность уже каким-то образом умудрилась вас найти.
Я бесшумно подошла к соседнему креслу, пока Ной присаживался на край журнального столика. — Мы уже потеряли его. Я не переживу, если потеряю кого-то из вас. — Я мягко положила свою ладонь поверх маминой и переплела наши пальцы.
— Ваш отец был отличным агентом, и его все равно убили. Я знаю, в Управлении нам говорят, что мы в безопасности и что его смерть не означает угрозу для нашей семьи, но я все равно места себе не нахожу. Именно поэтому я и затеяла этот переезд. Так насколько же мы на самом деле в безопасности?
Обменявшись многозначительным взглядом со своим двадцатилетним братом, я вздохнула. — Мам, мы просто возвращаемся к нормальной жизни, только в другом месте. У меня появилась возможность начать все с чистого листа, преподавать в новых классах и другой предмет, а Ной возвращается в колледж.
Она сделала решительный вдох.
— Все хорошо. С нами все в порядке, — поспешно добавила я с улыбкой, мысленно прокручивая в голове воспоминание — и стыд — о пистолетном дуле, с силой упиравшемся мне в переносицу.
Ной усмехнулся, растянув тонкие губы в широкой улыбке, и в его голубые глаза вернулось привычное жизнерадостное, искрящееся юмором выражение. — К тому же, перевод в новый колледж сильно упростил мне смену специальности. Ты же знаешь, я все равно собирался это сделать.
Мама вздохнула и закрыла глаза. Ее длинные ресницы на мгновение замерли, прежде чем она снова открыла их. Похлопав меня по руке, она откинулась на спинку кресла и мрачно уставилась в выключенный телевизор.
— Вы правы, — пробормотала она после долгой паузы, и я удивленно вскинула брови, глядя на Ноя. Он кивнул, признавая, что нам удалось убедить маму лишь наполовину. — Вам стоит поужинать перед сном, — устало добавила она. — Завтра твой первый рабочий день в школе, и я могу лишь представить, как сильно ты нервничаешь, вливаясь в процесс в самом ноябре.
Она была права. Я была настолько поглощена мыслями о произошедшем в магазине, что совершенно забыла, зачем вообще пошла за покупками. Сказать, что я нервничала — ничего не сказать. Эмоционально я была просто разбита. Старшая школа разительно отличалась от начальной, не говоря уже о том, каково это — начинать все сначала в разгар учебного года. Этот визит в антикварную лавку должен был успокоить мою тревогу.
Что ж, он определенно помог мне обо всем забыть, это уж точно. Но теперь, после маминых слов, все мои страхи с новой силой вырвались наружу. Выбравшись из глубин серого кожаного кресла, я обошла маму и направилась на кухню.
Красивая мраморная столешница сияла чистотой, а в воздухе висел едкий запах аммиака. С посуды на сушилке рядом с раковиной кухонного островка стекали капли воды. Достав из холодильника тарелку с едой, которую оставила для меня мама, я сунула ее в микроволновку и прислонилась к столешнице островка. Откинув голову назад, я стала ждать, пока еда разогреется.
Серо-белый интерьер этого дома казался слишком новым и чужим, несмотря на семейные фотографии, уже развешанные по всем комнатам. Микроволновка пискнула, я вытащила свою тарелку и, обернувшись, увидела фотографию отца: он смотрел на меня со стены рядом с обеденной зоной. Он так гордился тем, что служит своей стране, и это читалось в каждом его взгляде на этом снимке. Я до сих пор помнила каждое его повышение. Каждый раз, когда его награждали и чествовали за раскрытое дело.