Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 98 из 154

Концлагерь

Эврипид

Дурацкая затея Ленского с желтой звездой дорого нам стоила.

Все детки – один ребенок и пятнадцать взрослых – собрались после завтрака на теннисном корте без сетки, чтобы начать новый игровой день под предводительством Сома и присмотром Кати (никак не могу выбрать, как ее называть – полным именем или кратким, дружеским; она, как и ее питомец, вызывает у меня то сочувствие, то неприязнь, что отражается в том, какая форма имени подворачивается сама собой). На скамье на краю корта примостилась Масяня, бездельничая, но как бы держа наготове кувшин с клюквенным морсом, который принесла на тот случай, если Эрику во время игры захочется пить.

В то утро Эрик усмотрел на Володькиной майке могендовид.

– Почему у тебя звезда?

– Такие звезды немцы заставляли носить евреев.

– Ты еврей? А где немцы?

– Здесь их нет, а я не еврей.

– Тогда почему у тебя звезда?

Володька пожал плечами, только раззадорив любопытство мальчишки.

– А кто тебя заставил?

– Никто. Ношу по своей воле, но это очень сложно. Тебе не понять.

Катя, вероятно, решила, что подвернулся удачный момент, чтобы дать Эрику урок толерантности.

– Владимир неверно тебе объяснил. Заставляли евреев носить желтые звезды только фашисты, а не все немцы. Немцы, как и все люди, бывают разные – хорошие и плохие. А один немец у нас все-таки есть…

Эрик перебил ее:

– Где немец? Покажи.

– Ты с ним уже знаком, – она указала на Карла, стоящего в стороне.

– Это не немец, – заявил Эрик. – Это Купачупа.

Оживился не только мальчик, но и Сом.

– Так он немчура! Тогда все понятно.

– Вот этого не надо, – тоном строгой учительницы осекла его Катерина. – Не надо прививать ребенку ксенофобию.

Ребенок тут же спросил:

– Что такое ксенофобия?

Если воспитательная беседа пойдет тем же путем, то Эрик очень быстро расширит свой кругозор, узнав про педофилию, однополую любовь, садизм и тому подобные перверсии, хорошо, если просвещение не дойдет до некромантии и некрофилии. Эта мысль пришла в голову не мне одному. В образовательный процесс вмешался Старик:

– Ксенофобия – это противное, совсем не интересное насекомое вроде большого паука. Ты ведь не любишь пауков? Я так и думал, не любишь. Стало быть, и про эту штуку тебе знать ни к чему…

– Не сбивайте ребенка с толку, – осекла и его Катерина. – Мальчик должен получать точные сведения об окружающем мире. Уметь четко различать хорошее и плохое. Так вот, Эрик, фашисты – это плохие люди. Они…

– Вы ему о концлагере расскажите, чтоб умел различать, – издевательски пропищал Петруша.

– Петрушка! – воскликнула Ольга.

Но было поздно – Эрик заглотил вредоносную наживку.

– Что такое концлагерь?

– Хороший вопрос, партнер, – одобрил Сом. – Концлагерь – это спортивный лагерь, в котором спортсменов тренируют с предельными физическими нагрузками при ограниченном питании. Правда, не все понимают пользу такой схемы тренировок, так что их приходится заставлять.

Разумеется, Эрик не понял ни слова, но объяснение предназначалось не для него. Те, для кого оно произносилось, поняли прекрасно.

– Стыдитесь! – вскричал Ленский. – Как вы смеете в ерническом тоне говорить о месте, где людей заживо сжигали в печах?!

Эрик изумился:

– Разве люди горят?

– Горят как солома, – сказал Сом. – И знаешь, что я тебе скажу, партнер: большинство из них на самом деле всего лишь солома.

– Немедленно замолчите! – воскликнула Катерина. – Прекратите внушать ребенку античеловеческие идеи.

– Цыть! – рявкнул Сом. – Не влезать, когда старшие говорят.

– Я хочу попробовать, – сказал Эрик.

– Решил проверить, хорошо ли будешь гореть? – спросил Сом с хитрой усмешкой.

– Нет, – сказал Эрик, – я хочу поджечь и посмотреть, как горят.

– Не спеши, партнер, – сказал Сом. – Рановато.

– Почему?

– Жира не нагуляли. Плохо гореть будут.

Вмешалась Масяня:

– Если уж кого жечь, то вон того, горбатого, кривоногого.

– Он не горбатый, – сказал Эрик. – Он Купачупа.

– Может быть, Купачупа, тебе виднее, – согласилась Масяня. – Главное, он у них заводила, воду мутит. Вот его и жгите.

Сом покосился на нее с недоверием:

– Ну ты лиха, Марья Макаровна. Так-таки сжечь?

– А чего? Он урод, таким не больно.

– Нет, Купачупу пока не надо, – решил Эрик.

Похоже, мальчик боялся рассердить страшного Карла. Быть может, вообразил, что сгоревший он станет еще страшнее.

– Давайте для начала сожжем кого-нибудь маленького.

– Отличная идея, партнер, – сказал Сом. – Главное в нашем деле – постепенность. Начнем с малого, потренируемся и перейдем к тем, кто побольше. Кто тут у нас самый маленький?

Эрик указывает на Петрушу:

– Вот он.

– Я бы так не сказал, – возразил Сом. – По-моему, найдутся лауреаты помельче.

Старик Калачев вскричал:

– Опомнитесь! Губите ребенка! Вы-то забавляетесь, а детская душа калечится, возможно, неизлечимо…

Эрик топнул ногой:

– Цыть! Не влезать, когда старшие говорят!..

– Верный тон берешь, партнер, – одобрил Сом. – Но жечь все равно погоди. Кроме того, дело это хлопотное: печка нужна, топливо…

– Можно на кухне, – быстро предложил Эрик.

– На кухню тебя, брат, не пустят. А вот поиграть в концлагерь очень даже можно безо всякой подготовки. Прямо здесь и сейчас. У тебя был когда-нибудь кролик?

Эрик замотал головой: не было.

– Ну хомячок какой-нибудь или морская свинка?

Свинок и хомячков у Эрика тоже не было.

– Жука держал в коробке?

И жука не держал.

– Не беда, – сказал Сом. – Я тебе сейчас все распишу.

Он подробно и ярко объяснил, что такое концлагерь и как там все было устроено. Эрик слушал его с горячим интересом, народ – с ужасом и отвращением. Я посоветовал Сому:

– Вы ему расскажите, что стало с теми, кто играл в эти игры.

Однако Сом и Эрик не обратили на его слова никакого внимания.

– Ты все понял, партнер? – спросил Сом.

Эрик кивнул.

– Все запомнил?

Эрик кивнул.

– Тогда назначаю тебя комендантом лагеря. Заключенные обязаны обращаться к тебе «герр комендант». Только так и никак иначе!

– Герр комендант, – с удовольствием повторил Эрик.

– А теперь, герр комендант, постройте их в шеренгу, присвойте каждому номер и проведите перекличку.