Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 83 из 154

– Заморят голодом, – угрюмо обещает Ленский. – Дитя захочет поиграть в зомби с трупами человечков.

Решают все же отправиться в трапезную. Обед ждет их на столе, но едят они, хотя и проголодались, безо всякого удовольствия. Молча. Под пристальным присмотром Масяни еда в горло не лезет.

Наконец тарелки пустеют.

– Поели? – спрашивает Масяня. – Марш спать!

Сверчки поднимаются из-за стола.

– И не думайте увильнуть, – говорит Масяня грозно. – Все лягут и уснут. Никаких разговоров. Я прослежу. Мне хозяйка поручила следить, чтобы вы соблюдали…

– Злыдня ты, Масяня, – качает головой Наталья Харитоновна.

Та, не снизойдя до ответа, обращается к сверчкам:

– И в туалет сходите перед сном. Я во время мертвого часа никого не отпущу, хоть лопните…

Она гонит женщин наверх, как стайку гусей. Сильный пол самостоятельно плетется в барак.

В тренажерной мужчины рассаживаются по своим шконкам.

– Упали смо у клопку

[1]

[Мы попали в ловушку (сербск.).]

, – говорит Йован.

– Ты, Ваня, скажи спасибо, что не в публичном доме очутился, – говорит Петруша. – Могли ведь и в бордель завезти.

– Так в бордель это только женщин, – объясняет Сеня. – А нас куда?

– И нас туда же.

Старик Калачев растягивается на своем ложе, закидывает руки за голову, говорит, глядя в потолок:

– Опять, други, не о том говорите и думаете. Сказано: «Не размножай разговора и безвременно не мудрствуй».

Петруша внезапно вспыхивает:

– Нам, Василий Иванович, и без тебя воспитателей довольно!

Данила Квон негромко сообщает, ни к кому не обращаясь:

– Я во время обеда с Олей парой слов перекинулся. Она сумела с этой гувернанткой поговорить. Катя обещала телефон принести. Куда звонить будем?

– В полицию! – высказывается Сеня.

– И что им скажешь? – спрашивает Петруша и пищит тонким голоском: «Здравствуйте, это я говорю. Лилипут то есть. Нас тут пятнадцать штук таких. Всех держит в рабстве жена олигарха…» Как думаешь, что тебе ответят?

– Директору нашему, Севе, надо звонить, – предлагает Эврипид. – Пусть поднимает ополчение. Через интернет или еще как.

Старик Калачев, все так же глядя в потолок, говорит:

– На Севу надежды нет. Во-первых, не дозвонишься, а если и ответит, ничего сделать не сумеет.

– Он наверняка сбежал, – говорит Ленский. – Выгреб из кассы остатки – и в бега.

– Выходит, некому звонить? – спрашивает Йован.

– Пусть Ольга папахену позвонит, – предлагает Петруша. – Он что-нибудь придумает.

Дверь барака с грохотом распахивается. На пороге встает, руки в боки, Масяня.

– Тишина! Всем лечь и спать!

Оглядывает притихших минималов свирепым взглядом, останавливается на Сене:

– Эй, ты, как там тебя! Ты вроде побольше других, так что будешь у них старшим. Следи, чтоб соблюдали – лежали молча, без разговоров. Если кто не послушается, мне скажи. Я разберусь. Ты понял? Как тебя зовут?

– Семен, – Сеня решает, что так его имя звучит солиднее.

– Вот и выполняй, Семен. Я потом проверю.

Масяня выходит.

– Поздравляю, Семен, – говорит Петруша. – С повышением в звании. Теперь к тебе без отчества не обратишься. Как тебя, кстати, по батюшке?

– Семенович, – не без важности сообщает Сеня. – А разговаривать не надо, мог бы после мертвого часа спросить.

– Вы уж извините, Семен Семенович, – шутовски лебезит Петруша. – Постараюсь исправиться. Вы только Масяне не сообщайте.

– А ты веди себя прилично.

Старик привстает со своего ложа на беговой дорожке, произносит негромко:

– Не чванься, горох, перед бобами, будешь сам под ногами.

Сеня откликается жалобно:

– Василий Иванович, авторитет мне не роняйте.